С третьего раза мне все же указали дорогу. Пожилая женщина в длинном, до земли, красном сарафане, и неизменном, туго повязанном и перетянутом цветастой лентой платке на голове, махнула рукой.
— Туда ступай. Через Стрелецкую слободку прямиком, оттуда вниз, да и выйдешь.
Я поклонился в пояс и осенил женщину крестом.
— Помилуй тебя, Господи.
Солнце стояло ещё невысоко над горизонтом. Я посмотрел в небо, прикинул насчёт указанного направления. Юго-запад. Красная ветка, получается, в сторону Воробьевых гор. Ну, дай бог, к обеду доберусь.
Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в Москве я буду ориентироваться по солнцу... Я шел, стараясь оставлять светило за левым плечом, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что держу правильное направление.
Поначалу улицы располагались прямо, пересекаясь с другими улицами под такими же прямыми углами. Дома здесь были каменные, двух- и трехэтажные, каждый двор окружен собственной крепкой оградой с воротами. Настроение, несмотря на все сложности, поднялось, и я даже начал напевать.
— Маруся... От счастья слёзы льёт... Как гусли...
Твое эмоциональное состояние чрезмерно подвержено влиянию внешних неконтролируемых факторов.
— А?
Я остановился.
Ты слишком впечатлителен. Это признак эмоциональной незрелости, и плохо сказывается на твоём объеме жизненной силы. Тебе стоит уделять внимание самоконтролю и концентрации.
— Ну, спасибо. Я ещё и незрелый, значит?
К сожалению, это весьма распространенная проблема людей твоего времени.
— И что мне теперь, медитировать, что ли?
Вполне, как один из вариантов. Раз уж ты, как я понял , собираешься продолжать использовать свою силу для помощи людям в случае необходимости, тебе следует учиться рационально распоряжаться ею. Ты потратил совсем немного на лечение Софьи Ермолиной, и то почувствовал себя нехорошо. Объем твоей жизненной силы не бесконечен.
— Угу. И как его увеличить?
Физическое и ментальное здоровье. Состояние гармонии с собой и окружающим миром.
— Понял, принял.
Вскоре каменные палаты вдоль улиц сменились домами поскромнее, в один этаж, или с деревянным вторым, каким владел и купец Ермолин. Стрелецкая же слобода и вовсе оказалась деревянным городком за отдельным частоколом. По-крайней мере, я надеялся, что не ошибся дорогой, и не забрёл куда-то не туда.
Я прикинул в уме. Обходить — это минимум ещё пара-тройка километров вдоль стены по грязи и траве. Напрямую... Ну, должны же быть ещё одни ворота в противоположной стене частокола слободки, правильно? Так что я перекрестился и вошёл.
Я ожидал увидеть что-то вроде военного городка, совмещенного с полигоном, стрельбищем и плацем, но ошибся. Вполне обычный квартал, с обычными звуками и запахами повседневной жизни. Откуда-то слегка тянуло дымом и вкусно пахло свежим хлебом.
Дома здесь были исключительно деревянными, двухэтажными, похожими друг на друга, и расположенными в строгом порядке вдоль не самых широких, но вымощенных досками улиц. Выглядело так, будто при строительстве слободы использовался четкий план. Уже много позже я узнал, что таких слобод в Москве была не одна и не и две, а по отдельной на каждый стрелецкий полк. Строились они действительно по строгой планировке, а внешняя стена по возможности ставилась в форме правильного прямоугольника.
Я ещё раз взглянул на солнце, чтобы не потерять направление, и пошел по улице вперёд, стараясь не задерживаться. На улицах слободы в это время находилось не так много людей, но даже так я быстро оказался в центре внимания. Подобные мне вряд ли часто захаживали сюда, так что на меня оборачивались, провожали глазами. Пару раз пришлось остановиться и благословить просящих. Особенно пристально следили за мной крепкие молодые парни и мужчины в одинаковых коротких кафтанах, напоминающих форму. Для себя я решил, что это и есть те самые стрельцы, которым обязана названием слобода, и, по всей видимости, в их обязанности входило следить за порядком. Трое стрельцов стояли в тени навеса у ворот одного из дворов, о чем-то негромко говорили, но, когда я проходил мимо, разом замолкли. Один из них разглядывал меня совсем уж пристально и подозрительно, без тени стеснения. Мне стало некомфортно, я ускорил шаг, и успел отойти довольно далеко, когда этот молодой парень, так и провожавший мою спину хмурым взглядом, вдруг сорвался с места и побежал куда-то прочь по улице.