Боль в желудке стала сильнее. Я кинул телефон на диван, и решил пойти на кухню, чтобы найти что-нибудь из лекарств, которых за последние три месяца в моей аптечке скопилось преизрядно. Открыл дверцу кухонного шкафчика... и внезапно острейшая кинжальная боль пронзила верхний отдел живота. Я с криком согнулся, схватился руками сначала за живот, потом за полку шкафчика, пытаясь удержаться на ногах, но тщетно. Вместе с сорванной полкой на пол полетела посуда, весело зазвенели осколки, и в голове возникла совершенно неуместная мысль, что убирать это всё придётся очень долго.
Я лежал на полу кухни, скрючившись на боку, поджав колени и крепко обхватив их руками,, хрипел от боли, и тупым взглядом смотрел куда-то под холодильник. В живот словно вбили толстый раскаленный металлический прут, который с каждым ударом сердца проворачивался. Сознание плавало, появляясь урывками, зрение никак не хотело нормально фокусироваться, где-то сбоку появлялись и исчезали мутные тени. Сколько под холодильником пыли... Надо было тщательнее убираться, а то придут тело выносить, заглянут туда - стыдно будет...
Соберись! Телефон! Ты оставил телефон на диване в комнате. Нужно доползти, вызвать Скорую... Да, точно, Скорую... Я смогу, точно смогу, только вот ещё немного полежу... И они быстро, очень быстро приедут. И дверь... Она же не заперта, да? Я же всегда забываю её запереть... Вот ещё буквально минутку полежу только...
И тут я понял, что, судя по всему, умираю. Стало страшно. Почему-то очень захотелось жить. Очень захотелось, до крика, до скрежета в стиснутых зубах. Как угодно, в любом виде, на любых условиях, но жить... Я застонал, кое-как усилием воли заставил себя оторвать одну руку от живота, вытянул ее вперёд, и пополз, помогая ногами. Кажется, осколки посуды впивались в ладони, потому что на полу у лица я смутно видел следы крови. Плевать, неважно. Главное - доползти до телефона...
Я смог. Я дополз до комнаты, щедро украсив свой путь отпечатками окровавленных ладоней.. Вот он, телефон, только руку протяни... А рука не протягивается почему-то. И вообще не слушается. Нет? Неужели всё? Эх, обидно-то как...
Тени, вьющиеся вокруг, наконец приблизились, слились воедино, облепили меня, оградив от мира плотной непроглядной завесой черноты. Боль стала ослабевать, отдаляться... Или это я отдалялся..?
Последнее,что я успел подумать: "Эх, жаль, билет в Таиланд пропадет зря".
***
Когда я снова стал что-то видеть, вокруг ничего не было. То есть не какое-то абстрактное "ничто", а вполне натуральное ничего. Сплошной серый сумрак, раскинувшийся во все стороны. Да и сторон как таковых не ощущалось. Я попробовал понять, где верх,а где низ, но ничего не вышло. Ориентация тела в пространстве попросту отсутствовала.
Я попытался пошевелить руками, потом ногами. Тоже ничего. Ни рук, ни ног не было. Попробовал скосить взгляд и посмотреть на кончик носа - тот же результат. Ничего. Я не видел абсолютно ничего, что мог бы хоть как-то считать собой.
- Физической формы у тебя сейчас нет. В ваших понятиях ты сейчас геометрическая точка, не имеющая размера.
Голос раздавался сразу со всех сторон, и звучал точь в точь как тот, которым я всю жизнь слышал свои собственные мысли. Мой внутренний голос решил познакомиться лично? Очень весело. И очень странно. Что вообще происходит? Где я..?
Я внезапно вспомнил все, что случилось. Неужели я действительно... Произносить слово "умер" было страшно. Получается, это тот самый пресловутый тоннель, через который мне сейчас надо пролететь? Все те, кто пережил клиническую смерть, получается, не лгали о том, что видели? Но тогда в конце должен быть свет, а здесь никакого света нет, сплошная серая муть. Голос опять же какой-то. Никто не говорил о голосе.
Вдалеке показалось какое-то смутное движение. Ко мне приближалась фигура, силуэт, очертаниями отдаленно напоминающий человека. Он мягко светился сине-фиолетовым светом, и не имел четкой границы с окружающим нас серым сумраком, то расплываясь, то снова приобретая относительно ровные контуры человеческого тела.
— Ты сейчас плохо понимаешь происходящее, и это нормально. — сказала фигура моим внутренним голосом. — Но сейчас тебе и не нужно понимать. Просто выслушай.
Силуэт остановился рядом со "мной" и его цвет плавно изменился с фиолетового на светло-голубой.
— Я — дух твоего тела, и это я виноват в том, что произошло.
Бред какой-то...