Поначалу я планировал подняться вверх, а затем обойти Стрелецкую слободку с внешней стороны ограждения, чтобы не попадаться на глаза кому не надо лишний раз, но почти сразу понял, что эта затея глупая: размеров квартала я точно не знал, и такой поход мог занять несколько часов. Поэтому, чуть постояв у входных ворот, я перехватил поудобнее посох, и двинулся быстрым шагом вперёд,
Здесь не так давно прошли трое, один из которых раздет, а ещё у одного сломана нога. Вполне возможно, что где-нибудь прямо сейчас на мои поиски собирается целый отряд. Что ж, вот и проверим. Я старался не сильно пялиться по сторонам, и свернул в узкий боковой переулок между дворов. Переулок очень быстро закончился, уперевшись в задворки у частокола. Я взглянул на солнце, прикинул направление, и двинулся по вдоль этого частокола в нужную сторону, стараясь оставаться в тени.
Крепкий был частокол, добротный. В два человеческих роста, из горизонтально уложенных между опорами толстых бревен, пропитанных какой-то смолой, или чем-то похожим. Наверняка ещё и не в один ряд бревна-то. По верхнему краю, через равные расстояния, стояли маленькие наблюдательные площадки с навесами. Я погладил бревна рукой. Лучи солнца на эту сторону не попадали из-за домов, и дерево было ещё холодным и влажным от росы.
— Эй, парнище!
Я дернулся на голос. На улице, в просвете между двух дворов стоял дородный мужчина в кафтане, похожем на мой, но целом, чистом и по размеру, и подозрительно смотрел на меня.
— Ты чего там?
Я показал на частокол, незаметно уронив в тень и отпихнув ногой подальше посох.
— Да вот... Показалось, что повело...
Мужчина нахмурился, и быстро пройдя по переулку, оказался возле меня.
— А ну? Где?
Придирчиво осмотрел бревна частокола, ничего, понятное дело, не нашёл, и сплюнул.
— Коли кажется — креститься надо! Отвлекаешь тут... И пошто шатаешься в таком виде, а? Али заняться нечем? Так я тебе живо заделье найду...
Он втянул носом воздух и набычился:
— Да ты пьяный, что ли?!
Я возмущённо помотал головой.
Мужчина немного успокоился.
— Ты, парнище, давай, ступай... И в порядок себя приведи! Боярин, сказывали, на подъезде уже, а ну как раньше будет? Опозорить полк хочешь?
— А боярин-то... Шуйский?
— А то ты другого ожидаешь? Он, Василий Фёдорович. Из Пскову едет.
Мужчина хмуро сплюнул.
— Ты, кстати, парнище, чьих будешь-от? Чьей сотни? Что-то мне лицо твое незнакомо.
— Так это... — я неуверенно мотнул головой куда-то в сторону, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Попадаться нельзя: сбегутся люди, а против десятка я даже со своими новыми умениями не отмахаюсь. Повяжут, а потом и казнят на всякий случай, а у меня тут вообще-то дело государственной важности. Оглушить его, оставить тут, на задворках, и быстро уйти? Так ведь очухается, поднимется шум, и пойдут меня по всей Москве искать.
— А, Ворыпаевских, стало быть.... Ну, ступай, ступай! Готовиться надобно, чай, боярина ждём, а не голь перекатную! Нечего! Да смотри у меня! Увижу, что без дела околачиваешься — лично розог всыплю! Ох, морока с вами, молодыми...
Он огладил бороду и усмехнулся, явно довольный проведенной воспитательной работой. Тон его сомнений не оставлял: дядька не из рядовых, привык командовать и приказывать. Сотник, наверное, подумал я, гордясь собой, что вспомнил слово. Или всё-таки десятник...? Да ладно, неважно
— А Ворыпаеву я донесу-таки, что у него служивые в обносках ходят... — проворчал "сотник". Он не двигался с места, явно ожидая, что первым по, несомненно, очень важным, и заждавшимся меня делам побегу я. Я не стал его разочаровывать, поклонился, и пошел прочь, сделав вид, что точно знаю, куда иду. Дядька довольно кивнул, и направился следом, для надёжности подтолкнув меня в спину. Под бдительным взором я вышел на улицу, где он на прощание погрозил мне кулаком, развернулся и пошёл прочь. Я медленно двинул в противоположную сторону на случай, если дядьке придет в голову обернуться, и лишь через сотню шагов, убедившись, он не смотрит, рванул обратно. Кажется, на этот раз пронесло, но, если продолжать так тупить в каждой беседе, — проблем не миновать. Я чувствовал себя, словно беспомощный слепой щенок, тычущйся носом в разные стороны.
Мне отчаянно нужны были информация об устройстве и порядках мира вокруг. А ещё - еда, не вызывающая подозрений одежда по размеру, и тихое безопасное место, желательно с крышей над головой. Вместо этого у меня были лишь полезная палка, удобно лежащая в руке, два новых умения — бить морды и этими же руками излечивать болезни, и решимость прожить эту