Мужчина махнул рукой.
— Ты хоть понимаешь, что за такие слова тебя не просто казнить, а прежде на площади пытать, а после на кол посадить положено? Может, ты и на самом деле того, как говоришь, юродивый, да кто ж наверняка знает?
— То есть в версию с божественным откровением совсем не веришь?
Мой собеседник пожал плечами.
— Коли и поверю тебе, что с того? Пойду к Василию Фёдоровичу, али Дмитрию Ивановичу, в ножки поклонюсь, да на ухо шепну? Так потом на площади рядом с тобой на костре окажусь. Больно уж крамольно, Господи, помилуй.
Я хотел возразить, но голова предостерегающе поднял ладонь — молчи, мол, и продолжил.
— На месте тебя казнить мне тоже несподручно, хотя чего уж проще: на берег вывести, и того... Да вот не хочу греха на душу брать. Вдруг ты и вправду человек божий? До смерти не отмолю. А и на волю тебя не отпустить — ты ж станешь народ баламутить, смущать... Разве что вот...
Он задумался, а потом резко хлопнул ладонью по столу.
— Разве что вот язык тебе отрезать, да зенки выколоть, а там иди на все четыре стороны. А я уж постараюсь за царевичем Иоанном чтобы пригляд был. Ты уж не обессудь. В другой раз я бы лучше тебя к себе взял, в войско стрелецкое, ты вон какой крепкий, а тут, сам видишь, как выходит. Ну-ка, ребята, возьмите его...
И развел руками, словно извиняясь.
Стрельцы двинулись ко мне.
Глава 8
Я вскочил, с грохотом опрокинув лавку.
— Не дури, парень. — спокойным голосом посоветовал голова. — Один против троих все равно не сдюжишь.
Он продолжал сидеть, с любопытством наблюдая за развивающейся ситуацией, словно зритель на телешоу.
Где-то в дверях скептически крякнул Лепилин. Вспомнил, видимо, с чьего плеча стрелецкая форма на мне.
Крепкие молодцы молча надвигались с трёх сторон. Точь в точь, как несколько часов назад, на берегу Москвы-реки. Ну, в принципе, мы уже вроде как убедились, что трое для меня проблемы не представляют? Я бросил мельком взгляд на прислоненный к столу посох, и тут же в голове мелькнула словно чужая... нет, даже не мысль, а, скорее, понимание, что в ограниченном пространстве лекарской избы посох в драке будет даже не бесполезен, а вовсе помешает. Для замаха места нет, непременно зацепишь либо стол, либо печь, либо потолок. Новое тело с его навыками нравилось мне все больше и больше, и, кажется, оно отвечало мне взаимностью. Я медленно сдвинулся в сторону, стараясь, чтобы между мной и хотя бы одним из стрельцов оказался стол, с запозданием поняв, что и это сделал машинально.
— Ребята, не подходите лучше, — сказал я с какой-то тоской. — Не хочу вас калечить. Мы одному государю служим, под одним богом ходим. Нечего нам делить. Дайте пути по-доброму.
Слова складывались в причудные, на старый манер, фразы тоже будто сами собой. Ребята на секунду замешкались. Не ожидали, видать, такой дерзости от пришлеца.
— А кто приказа ослушается — тому розог две дюжины. — раздался из-за стола дружелюбный и ласковый голос головы.
— Да ты маньяк натуральный, отец! — возмутился я.
Один из стрельцов подошёл ближе, стиснул меня рукой за левое плечо.
— Ты давай не это самое... — пробурчал он мрачно.
Тело отреагировало само, мгновенно. Я перехватил его руку в запястье, сжал, чуть вывернул, чтобы разжать хват. Одновременно чуть подсел и, продолжая удерживать его руку, плавно скользнул под ней в сторону по выскобленным доскам пола, оказавшись сбоку от него. С коротким замахом впечатал кулак правой руки ему под ребра, и...
Я взял на себя смелость немного усилить задействованную скелетную мускулатуру.
...бедолагу приподняло над полом, и отбросило прочь на пару метров. Он тяжело рухнул, не шевелясь и не издавая ни звука, так, что я даже на мгновение забеспокоился: одно дело — нокаут в печень, и совсем другое - разрыв паренхимы со внутренним кровотечением . Так и убить можно.
Но двое оставшихся не собирались давать мне времени на душевные терзания. Я снова быстро и легко, скользящим движением, развернулся, выпрямился, и оказался лицом к лицу со вторым противником, который собирался броситься на меня со спины. Странное дело, но мне казалось, что они двигались намного медленнее меня. Или это я был слишком быстр? Нападавшего перекосило от ярости, он понял, что теряет контроль, зарычал, и в этот момент я коротко и сильно врезал ему лбом в нос. Жалобно хрустнула кость, парень согнулся, завыл, схватился за лицо, и между пальцев на чистый пол упали яркие алые капли. Я резко рубанул ему ребром ладони по шее, и он рухнул лицом вниз.