Я понял, что сражаюсь жестоко. Тело совершало минимум движений с максимальной эффективностью, направленной на как можно более быструю нейтрализацю противника. Никакой красоты и акробатики, как в фильмах с Джеки Чаном, только чистая и злая сила. На двух соперников мне понадобились едва ли три секунды. От собственных возможностей стало немного страшно. Что за оружием я владею? Да и владею ли..?
Сидящий за столом слободской голова издал восхищённый вздох. Казалось, ещё немного, и он начнет радостно хлопать в ладоши, словно ребенок в цирке.
— А ты чего радуешься, скотина? — негромко сказал я. — Думаешь, я до тебя не доберусь?
Григорий тем временем с шумом ломанулся прочь из избы. Следом за ним третий из стрельцов, оказавшийся, по видимому, самым разумным. Я ногой зацепил и подбросил вверх посох, подхватил его в полёте и с силой швырнул вперёд. Посох мелькнул в воздухе и ударил убегающего стрельца промеж лопаток. Тот крякнул и вылетел на улицу.
За спиной раздался шум. Я резко обернулся, как раз вовремя, чтобы подставить кулак под падающую на меня лавку. Дерево взорвалось, разлетелось щепками по всей избе, и в руках у ошеломленного головы остались лишь светлые на изломах куски. Он ошарашенно посмотрел на одну руку, сжимающую в кулаке небольшой обломок, на другую, выругался и швырнул оба в меня. Я легко увернулся, а он, несмотря на грузную комплекцию, ловко отскочил к разбитому мной окну, и схватившись руками за края проема, легко нырнул наружу. На торчащих из рамы осколках остались кровь и обрывки кафтана.
Я тяжело дышал, но больше от волнения, чем от физической усталости. Двое лежавших на полу стрельцов начали приходить в себя и слабо стонали.
Вот это мне уже с рук не сойдёт. Сейчас вернутся с подмогой.... Бежать, срочно бежать! Но куда...? Вниз, к реке..?
В голове снова появились словно бы чужие мысли. Стало понятно, что как раз к реке бежать нельзя: местность мне там неизвестная, может, и вовсе непроходимая, а по обломанным кустам и примятой траве найдут ещё быстрее. Вплавь? Вода уже слишком холодная, долго не протяну. Да и куда?
Бежать нужно в город, там можно попробовать затеряться. Я рванул к выходу из избы, в дверях нагнулся, чтобы не влететь лбом в притолоку, подхватил посох, ногой оттолкнул с дороги лежащего на пороге третьего стрельца, и одним прыжком преодолел крыльцо. Огляделся по сторонам — вроде тихо, только над развалинами сарая ещё поднимается слабый дымок.
Я побежал туда, где, если верить памяти, должен был находиться выход из слободы в сторону города. Все, с меня хватит. Хрен я больше здесь кому скажу хоть слово правды. Придумаю себе легенду, и буду ее придерживаться. Идут лесом все эти бояре, цари, царевичи... Стоп. Царевичи. Голова упомянул двоих... Но ведь у Грозного их было трое! И как раз со смерти третьего, которого то ли зарезали, то он сам напоролся на нож, и началась активная часть того самого Смутное время со всеми этими Лжедмитриями, поляками и делёжкой престола. А на момент гибели мальчишке было лет восемь, что ли... Это значит, что до осады Москвы поляками ещё минимум столько же! А то и больше! От сердца немного отлегло. Я стал хоть немного ориентироваться во времени. Уже неплохо. Можно со спокойной совестью не пороть горячку, а сначала устроиться самому. Ещё бы прекратить на каждом шагу вляпываться в неприятности... А сколько лет, интересно, прошло между смертями старшего и младшего царевичей? Ведь старшему ещё не прилетел в голову царский скипетр, а младший и вовсе не родился. Ладно, по ходу дела разберёмся. В идеале, конечно, надо бы как-то уберечь старшего от папаши-безумца, чтобы вопрос престолонаследия вообще не вставал.
Ты же понимаешь, что вмешательство в историю — дело неблагодарное? Последствия могут быть непредсказуемы.
— Зато сейчас эта история очень предсказуема, и она мне совсем не нравится, знаешь ли. Я как-то не горю желанием жить в Смутное время, мне девяностых за глаза хватило, хоть и был пацаном.
Голова и десятник ещё не успели поднять шум, так что до ворот я добрался беспрепятственно, разве что жители слободы провожали недоумевающими взглядами несущегося со всех ног по главной улице двухметрового верзилу с палкой в руках.
— Боярин! Боярин едет!
Вездесущие пронырливые мальчишки в светлых рубахах бежали мне навстречу, разнося весть.
— Боярин едет!
Голоса понеслись над улицей, сливаясь, их подхватывали все больше людей, и вот уже заззвучал над слободой уверенный и крепкий клич:
— Боярин едет!
Я замедлил бег и остановился. Как некстати... Вдалеке, со стороны ворот, послышался шум, который нарастал, приближаясь, и через минуту в ворота быстрым шагом въехала конная процессия числом в десяток всадников. Всадники осадили коней, и те замерли, переступая ногами и выбивая подковами щепки из мостовой. А к воротам уже бежали впопыхах знакомый мне голова, и с ним ещё несколько человек, на ходу кланяясь, крестясь и чуть ли не бухаясь на колени, будто не боярин к ним пожаловал, а проверка из министерства, страховой и Роспотребнадзора в одном лице.