— А я твоего имени не знаю, молодец.
— Максимом кличут.
— Макси-им... — нараспев произнесла Марья, поигрывая косой. — А что, Максим, погулять бы позвал меня? Али кто другая приглянулась?
Где-то за спиной предупредительно зашипел спрятавшийся Стёпка. Я вздохнул и развёл руками.
— Позвал бы, Марья Андреевна, врать не стану. Да только я тут человек новый, нехорошо выйдет. Думаю, есть и вперёд меня желающие.
Стоявшие рядом парни одобрительно заухмылялись. Видать, многим допрежь красавица кружила головы, а после давала от ворот поворот. Пусть-ка теперь и сама попробует!
Марья фыркнула, подняла голову и гордо перебросила косу на спину.
— Может, и есть, да кто ж их спрашивать будет? Так что, Максим, мой будешь, или трусом наречёшься?
Я усмехнулся и покачал головой. Кое-какие осторожность и благоразумие у меня ещё сохранились. Марья снова фыркнула, крутанулась на месте, взметнув подол сарафана, и через мгновение исчезла в темноте и толпе.
Меня хлопнули по спине, и я, вздрогнув, обернулся.
Один из парней, что стояли кругом, ожидая начала кулачных боёв, весело усмехался.
— Ловко ты ее, Максим. Марья у нас лиса, хитрая. Это ведь она лицо новое увидала, вот и взыграло у ней. Тут-то все ребята наши по ней сохнут. А кабы с ней пошёл, так она бы тебя в конюшне заперла на ночь забавы ради, или ещё что... Чьих будешь?
От резкой смены темы вопрос застал меня врасплох.
— Дак это... Ивана Васильевича племянник я. Из Пскову. — сообразил я после некоторой заминки.
Парень покивал.
— Калачёва-то? Знаю, знаю. Ну так ты праздно к нам в слободу, или надолго?
Я пожал плечами.
— На то воля Божья, как решит, так и будет.
— Твоя правда, — кивнул нежданный собеседник, — На кулаках не желаешь потягаться?
Идея пойти со Степаном на "гуляние" окончательно стала выглядеть глупой и необдуманной. Отказаться? Всякое уважение потеряю, а мне тут вроде как карьеру строить.
— Ты бы имя назвал, друг. А то ты моё знаешь, а я с безымянным говорю. Нехорошо выходит.
— Фёдор, — с готовностью протянул ладонь парень.
Стёпка, до того бывший тише воды, жалобно пискнул и потянул меня за рукав. Я наклонился.
— Дядя Максим, откажись, откажись! Это он, Григорьев! Не тягайся с ним! Он на кулаках всех превзошёл!
Ну вот что ты будешь делать... Теперь совсем никак стало отказаться от вызова, чтобы не показать дурного примера мальчишке. Иначе ведь так и будет считать, что бояться и отступать перед чужой силой в порядке вещей. Придётся драться...
Я легко хлопнул по протянутой ладони.
— Ну, будем знакомы, Фёдор. Пойдем, что ли?
Парни вокруг загудели и заулюлюкали с восторгом, предвкушая зрелище.
— Давай, Фёдор, покажи пришлецу, как у нас в слободе могут!
— Спуску не давай!
— Пришёл, так пусть знает!
Окончательно стало понятно, что всё происходящее не случайно. Наивно было с моей стороны думать, что новое лицо останется незамеченным. Пока я, развесив уши, слушал девичьи песни, меня приметили, обсудили шёпотом, и решили устроить проверку — отчасти забавы и молодецкого задора ради, а отчасти и всерьёз.
У костра уже утоптали площадку. Фёдор вышел вперёд, стянул рубаху, и теперь ждал меня, поглядывая с вызовом. Я успел оценить, что сложен парень хорошо: не тяжёл, но жилист и крепок, ростом уступает мне на голову. Я вышел к нему, и тоже скинул с себя рубаху. Гудевшая до того мужская часть притихла, девичья, напротив, зашепталась. Фёдор, единственный из всех вблизи разглядевший рубцы на моём теле, помрачнел.
— Ратный, что ли? — бросил он негромко.
— Доводилось... Правила растолкуй, а то вдруг у вас иначе, чем во Пскове, не хочу невеждой прослыть.
— В спину не бить, упавшего не бить, ладонью да в глаза не бить, вот и все правила, — ответил Фёдор. — До крови или до пощады?
Я подумал и ответил:
— До пощады. Негоже будет знакомство кровью марать.
Фёдор согласно кивнул. Мне он, как ни странно, пока что казался неплохим парнем, с понятием.
Два десятка парней и девушек подобрались ближе, окружив нас плотным кольцом. Я тревожно поискал глазами Стёпку: тот стоял в первом ряду, сжав маленькие кулачки, и не сводил с меня глаз. Я улыбнулся ему и подмигнул — не бойся, мол, все в порядке. Мальчишка несмело улыбнулся в ответ.
— Начинай, ребята! До первой пощады! — донеслось из толпы.
Мы с Фёдором ещё раз ударили по рукам, и потешный бой начался.
Конечно, всерьёз драться с первым в слободе бойцом я не мог. Приходилось надеяться на память и навыки моего предшественника, которые уже дважды меня выручали.