Фёдор легко, словно пританцовывая, сместился чуть в сторону, и я краем глаза увидел летящий к моему лицу кулак.
В тот же миг время словно замедлилось, и я с ужасом понял, что, согласившись на бой, совершил страшную ошибку.
Глава 17
Ошибка состояла в том, что драться я не умел. Зато это хорошо умел делать мой предшественник. Очень хорошо. Слишком хорошо для потешного боя.
Как и в прошлые разы, сама собой активировалась мышечная память. Я уже видел, как изогнувшись, смещаюсь в сторону, пропуская летящий кулак мимо; как перехватываю руку Фёдора в запястье, сжимая и выворачивая его внутрь и вверх так, что трещат кости; как мой собственный кулак врезается в открывшуюся подмышечную впадину, выбивая головку плечевой кости из сустава, разрывая связки и нервы; как воющий от боли соперник валится в грязь, а я вдогонку всаживаю ребро ладони ему в шею сзади, ломая позвонки и навсегда оставляя молодого весёлого парня глубоким безнадёжным калекой.
Какого чёрта?! Я запаниковал. Почему в предыдущих стычках, где были оружные противники, превосходившие числом, и реальная угроза моей жизни, я действовал намного мягче, а здесь вдруг...
На всё это ушло едва ли мгновение. Кулак Фёдора продолжал медленно приближаться, будто летел не по воздуху, а продирался сквозь плотный густой кисель. Разумеется, для него всё оставалось по-прежнему — так работало моё восприятие в "боевом режиме".
Наваждение внезапно схлынуло, а вместе с ним испарилось понимание дальнейших действий и движений.
Блокирую доступ к памяти тела. Долго не смогу, это очень затратно. У тебя есть пара минут. Придумай что-нибудь.
Легко сказать... Первой мыслью было позволить Фёдору донести кулак до моей челюсти, и упасть, прося пощады и тем самым заканчивая бой. Но... На меня смотрел Стёпка, с самого раннего детства привыкший склоняться перед правом сильного, и мне почему-то очень хотелось показать пацану, что можно поступать и иначе. Да и самому унижаться перед двумя десятками молодых парней и девиц не хотелось.
Время резко рвануло и потекло с нормальной скоростью. Рассекая воздух, перед моим лицом пролетел кулак, и я заметил изумление и недоверие на его лице: парень явно не понимал, в какой момент времени я успел отклониться от удара.
Фёдора по инерции потащило вперёд. Я мысленно перекрестился, замахнулся, как смог, и всадил ему в рёбра корявый, размашистый, рабоче-крестьянский хук.
Мой соперник коротко вякнул, но удержался на ногах, и развернулся, вперив в меня бешеный взгляд. В красных отблесках костра он выглядел внушительно и устрашающе. Не привык пропускать?...
Фёдор уступал мне в росте и длине рук, но новичком в боях определённо не был. Он менял стойки, пытался зайти с разных сторон, пробовал бить в голову и в корпус, я же, как умел, отмахивался медленными колхозными закидушками, с тоской прикидывая, сколько времени из отведённого духом у меня осталось, прежде чем моё тело снова превратится в яростную калечащую машину. Ни единой идеи, как красиво закончить драку, в голову не приходило. Видимо, придётся через несколько секунд подпустить его ближе, подставиться под удар и просить поща...
Фёдор поскользнулся. Нога поехала, он взмахнул руками, стараясь сохранить равновесие, и покачнулся. Вот оно! Я торжествующе подскочил к нему, замахнулся... и увидел, что он довольно ухмыляется.
Опытный кулачный боец взял меня хитростью. Раз уж не получалось надёжно подобраться для удара, он сделал так, что я сам оказался на нужной дистанции. Его кулак взметнулся вверх, метя мне под дых.
Два удара случились в один миг. Мой прилетел Фёдору в челюсть, его — вышиб из меня весь воздух и запер дыхание. Мы оба повалились на сырую землю, как два мешка с мукой, потом переглянулись... и дружно захохотали.
Когда закончили меряться удалью другие парни, тихие парочки разбрелись по тёмным улицам, а костёр, закиданный грязью, возмущенно шипел и плевался, Фёдор с Марьей подошли к нам со Стёпкой.
— Силы в руках много, а вот сноровку подтянуть бы надо, — Фёдор дружелюбно похлопал меня по плечу, а потом потрогал пальцем скулу и поморщился.
Я покачал головой.
— Не люблю это дело. Из уважения согласился. Раз уж жить тут, негоже было бы сразу против установленных порядков идти.
— Ага, значит, всё ж не просто погостить? — уцепился за слова Фёдор.
— Да как выйдет, — я пожал плечами. — Может, и не просто.
Марья наморщила лоб.
— Постой, а ты не тот ли... Батюшка сказывал, лекарь какой-то новый в нам в слободу желает...