— Прозорлива ты не по годам, Марья Андреевна, — я усмехнулся и изобразил легкий поклон.
— Лекарь? Да ну? — недоверчиво протянул Фёдор. — Лекарь же старый должен быть, седой, умудрённый... А ты вон каков.
Я припомнил легенду, которую Василич уже излагал голове, и указал на притихшего Стёпку.
— А я во Пскове вон с такого возраста за стрелецким лекарем ходил, вот и выучился.
Фёдор медленно и уважительно покивал.
— От оно как, значит... Ну, хороший лекарь всегда ко двору. Думаю, выйдет тебе благоприятное решение, коли не попусту языком мелешь.
Он протянул мне руку.
— Ну, бывай, Максим-лекарь. Глядишь, не раз ещё свидимся. И ты бывай, малец. — Фёдор задорно подмигнул Степану, отчего мальчишка ещё сильнее сжался и снова спрятался за меня.
Я хлопнул его по ладони, Фёдор приобнял Марью за плечи, и они скрылись в темноте уходящей улицы, а мы со Стёпкой отправились домой.
Жар прошедшей драки быстро покинул меня, и я снова почувствовал холод осеннего вечернего воздуха. Или уже ночного..?
Стёпка подал голос. В этот раз не прыгал впереди, а семенил рядом.
— Дядь Максим, а ты правда драться не любишь?
— Не люблю.
— А почему?
— А что в этом хорошего?
— Ну как... Мужчина должен уметь. Родных защищать, слабых... Лихих людей много ведь.
А ведь разумные вещи говорил мальчишка. Слишком часто в этом суровом времени мне уже приходилось — в шутку, всерьёз ли — махать кулаками. Если я так и буду каждый раз пускать ситуацию на самотёк, отдаваться под контроль рефлексов и старой памяти, то сильно рискую — как сейчас, например. Вряд ли бы мне простили нанесённую Фёдору тяжелую травму. До сих пор я относился к своим умениям, как к приятному бонусу второй жизни, но теперь выходило, что надо было что-то делать, и стараться брать навыки под контроль.
Да неужели? Какой невероятно логичный вывод.
— Что..? — полная ядовитого сарказма реплика духа застала меня врасплох. В последнее время он редко подавал голос, иногда не напоминая о себе целыми днями.
Ты упрямый осёл, Макс. Не о том ли я тебе сто раз говорил? Учись, тренируйся, познавай себя? Ключ к росту в гармонии с собой? Было такое? А ты пару дней помахал палкой, и снова забросил. Тебе обязательно нужно вляпываться в проблемы, чтобы принимать решения?
— Да... Нет... Я как-то... — пробормотал я с растерянностью.
Вот именно, "какой-то". А нужно всерьез! Как ты собираешься достигать каких-то целей, если даже себя в полной мере не контролируешь? Любой человек на твоём месте землю бы грыз, когтями бы вцепился в такую возможность, а ты страдаешь ерундой. И прекрати пугать мальчишку своей болтовнёй, ты уже не юродивый!
Степан действительно глядел на меня с испугом.
— Дядь Максим, а ты с кем разговариваешь?
— Да так, Степан, задумался...
В самом деле, если я сам решил делать упор на "карьерный рост", то дух продолжал настаивать на развитии тела и запасов жизненной силы в организме. Оно и понятно: в здоровом теле — здоровый дух. Чем здоровее я, тем проще ему. И если продолжать его раздражать, моя лекарская карьера может оказаться под угрозой: кто знает, вдруг в один прекрасный день он просто откажется делать то, что я уже считал само собой разумеющимся? Или, как он сам однажды сказал, исчезнет наша с ним прямая связь? Без контроля над жизненной силой и достаточного её количества медицинский диплом и знания двадцать первого века мне не сильно помогут в нынешних реалиях. А для этого нужно осваивать тело и раскрывать его возможности...
И вновь я аплодирую твоей сообразительности, Максим. Просто день удивительных открытий, не правда ли? Жаль, конечно, что для этого тебе непременно нужно попасть в неприятную ситуацию. Видимо, предусмотрительность не твоя сильная черта.
Василич ждал нас на крыльце, завернувшись в телогрейку, и в свете маленького свечного фонаря его невысокая фигура казалась особенно согнувшейся и стремящейся к земле.
— Шатаетесь ночь-полночь... — проворчал он.
— Василич, а ты чего не спишь? — удивился я и глянул на небо, Положение звёзд и тусклого месяца однозначно свидетельствовало — время уже позднее.
— А поспишь тут с вами... — старик развернулся и поковылял в избу.
Купец Иван Ефимович Ермолин, как следовало из полученной Василичем информации, жил у Соляного двора, если смотреть от Калашной слободы — на востоке. На утренее солнце и указал мне рукой Василич на следующий день.
— В ту сторону ступай. К монастырю, стало быть, Ивановскому. По солнцу смотри, не собъёшься. Мне бы час идти, тебе минут тридцать. Там спросишь.