Часы у сего благообразного господина тоже имелись.
И ботинки с непомерно длинными по последней столичной моде носами. На носах, правда, поблескивали полосы металла, и подумалось, что, если таким в колено пнуть, то колено и хрустнет. Белые пальцы человека возлежали на горбатой рукояти трости.
— Но чтобы настолько…
Он укоризненно покачал головой, а тросточка ударилась о пустую бочку. И звук вышел громкий, гулкий. А ведь и тросточка непростая. Рунами вон исписана, и свинцом, подозреваю, улучшена, на всякий случай, если руны не помогут.
— Девонька, — он чуть подался вперед, мягкое текучее движение, из-за которого Эль подобрался. — В своем ли ты уме?
— Сама не знаю, — честно ответила я.
А что? Врать людям нехорошо, а таким особенно… и признаться, план больше не казался хоть сколько бы удачным. С чего я вообще взяла, что некоронованный король темного мира пойдет против другого… скажем так, потенциального монарха.
— Вот-вот… — проворчал он, окидывая меня цепким взглядом.
Сзади беззвучно вздохнул Эль.
А ведь согласился.
И главное, дома, на кухне, план не выглядел таким уж бредовым. Напротив, имелась у него своеобразная логика. К кому еще обращаться с подобным заказом, как не к человеку, таланты которого я на собственной шкуре испытала?
Обратилась.
Лучше не думать, чего это мне стоило…
— Ты понимаешь, о чем вообще просишь? — седовласый господин неловко сполз с бочонка. Под сапогом хрустнула гнилая доска.
Где-то тревожно запищали крысы.
А я ощутила гнев демона, который не любил, когда ему перечили.
Нет, не стоит его обращать. Нам с одним обращенным, который забившись в дальний угол заброшенного склада баюкал шкатулку с демоновой конечностью, разобраться бы. И пусть лич вел себя тихо, можно сказать, прилично, но само его присутствие заставляло нервничать.
Да и демон опять же.
— Понимаю, — я сделала глубокий вдох. — Пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было, но… вам ведь нравится город?
Чумра пнул клубок старых веревок, из которого выпала крыса.
— Вы не можете не понимать, что в нынешней ситуации весьма высока вероятность того, что город просто прекратит свое существование.
Демону эта идея пришлась весьма по душе.
— Я могу уехать, — господин разглядывал крысу так, будто впервые видел. Хотя… такую… слегка линялую с голым хвостом и торчащими из хребта иглами и вправду впервые.
Я сама подобных не встречала.
— Можете, — согласилась я, стараясь говорить спокойно и отстраненно. В конце концов, подумаешь, крыса… у меня целый лич имеется, да. — Но дальше что? Примут ли вас в другом городе? А если и примут, то сумеете ли вы занять достойное вас положение?
Сомневаюсь.
У крысиной стаи может быть лишь один вожак. И люди в этом плане не лучше. И судя по тому, как поморщился мой собеседник, он прекрасно понимал, что королем он является здесь и сейчас, а где-то там он будет опасным чужаком, от которого следует избавиться и поскорее.
— Конечно, подозреваю, что при желании вы могли бы купить себе имя и новую жизнь, какого-нибудь почтенного купца… или даже аристократа…
Он хмыкнул.
— Поселиться где-нибудь в столице и остаток жизни провести в праздности, но… это ведь не для вас, верно?
Крыса закружилась, пытаясь зубами вцепиться в собственный хвост. Пожалуй, именно это меня и смущала во всех перерожденных созданиях: с мозгами у них было сложно.
К счастью.
Демон обиделся. Он ведь юный, он только пробует силы и вообще… если бы у него вышло сохранить целостность, он бы и с силой своей управлялся куда ловчее.
Да.
— И последнее. Он не любит соперников. И союзников тоже. От последних и вовсе предпочитает избавляться… как можно скорее… и вы об этом знаете.
Знает, подтвердил демон.
Он приглядывался к человеку, который чувствовал этакий интерес, и ежился, и озирался, пытаясь понять, что же происходит, но при том не потерять лицо. А ведь ему неуютно здесь, пусть место встречи Чумра сам назначил. Но вот… знаю, как оно бывает.
Стали вдруг раздражать скрипы. А тени в углах показались слишком темными, живыми. И чудится, будто прячется в них нечто недоброе.
Вот руки стиснули навершие трости.
Чумра обернулся и пробормотал:
— Не шали, деточка.
— Это не я, — с чистой совестью сказала я. — Я тут вообще… случайно.
— Ага.
— Нет, в самом деле случайно. И уехала бы, если бы…
…не Эль, у которого избыток благородства на мозг давит, подталкивая к подвигу. И призрак героической смерти становится не таким уж призраком.
…не Юся, что беспокойно бродит по новым владениям, пытаясь совладать с силой, которая способна просто стереть саму суть хранительницы.
…не старый мой дом, где малина обнимает серебристый ствол сиротки, и там, в сени, дремлет неживой маншул, то ли меня охраняя, то ли сам по себе. Кто их, кошек, разберет.
Если бы не город, привычный каждой улочкой своей.
Не люди в нем.
И нелюди тоже, потому что эльфы при всей своей самоуверенности не выстоят при прорыве. Волна перерожденной нежити захлестнет всех, и умение составлять совершенные букеты не поможет. И даже не хочется думать, во что превратиться моя свекровь, если дражайший папочка исполнит задуманное.
Она меня и в живом-то состоянии пугает, а уж о перерожденном если…
Демон противненько захихикал.
Смейся, смейся, посмотрим, как ты сам с родственниками жены ладить будешь.
Смех прекратился. Кажется, семейные проблемы и демонам не чужды…
— Что ж, — меж тем Чумра повел плечами. — В том, что ты говоришь, есть доля истины, но… что мне будет помимо твоей глубокой…
…как-то вот пошло он это произнес.
— …благодарности?
Я подняла глаза к потолку, с которого свисала старая веревка этаким намеком на скоротечность бытия, и обреченно поинтересовалась:
— А сам-то ты чего хочешь?
Лич ковылял сзади, опираясь на ноги и левую руку, а правой прижимая ко впалому животу драгоценный ларец. Со стороны он походил на странное существо, одинаково далекое, что от людей, что от животных, и я лишь радовалась, что морок, наложенный Элем, держится.
Не надо было тащить лича с собой.
Вот не надо было.
Эль шагал рядом, всем видом своим выражая несогласие. Правда, то ли с требованиями Чумры, то ли с тем, что принять их придется, ибо без Чумры в папенькин дом соваться — сущее самоубийство. Я же думала, что, если отрешиться от проблем насущных, вечер вполне себе ничего.
Дождь перестал.
И небо ясное. Луна кривовата, уже перевалила через пик своей силы, но все равно красиво. Звезды опять же… такой ночью только под ручку и гулять.
Почему бы и нет, к слову?
И я взяла мужа под руку. Мы, может, завтра вообще помрем, а он тут строит из себя невесть что… как ни странно, Эль улыбнулся. И сказал:
— Это настолько безумно, что может получится.
Ага.
Хотелось бы верить. И в то, что получится, и еще в то, что после всего нас на рудники не отправят. Это ведь надо было додуматься…
Я тряхнула головой.
Не хочу.
Не сегодня. Я буду наслаждаться вечером и даже не услышу, как тягостно печально вздыхает лич. Наверное, тоже красота природы впечатлила.
В дом мы не пошли.
Так и стояли, глядя на прозрачное светлеющее небо, в котором медленно, одна за другой, таяли звезды. И мне было просто хорошо, так хорошо, как никогда в жизни.
— Может, уже поцелуешь? — спросила я, когда у горизонта появилась бледно-розовая полоса. И Эль поцеловал. А потом снова.
И я его тоже.
Мы ведь связаны, так? Высочайшей волей несостоявшегося божества, так чего теперь… тем более я замерзла, как оказалось. И он тоже. И греться лучше вдвоем.
Я знала верный способ.
Эль, к слову, тоже. И не один. Да… наверное, мы оба остро ощущали ненадежность нынешнего мира, а потому спешили урвать момент, чтобы только наш, на двоих, чтобы без крыс и демонов, без лича с его капустой, которую ему повадились таскать послушные крысы, без моего отца, краха мира и прочих мелочей, способных испортить настроение.