- У меня нет привычки менять свои решения, - лениво ответил ректор. - Почему вы думаете, что я сделаю это сейчас? - он снисходительно улыбнулся. Мол, давай, уговаривай.
- В группе учатся двое целевиков, чьё обучение и, соответственно, оплата, зависит от их успеваемости. А также несколько отпрысков влиятельных родов и торговых домов ряда государств. Все они достойно сдали прошлую сессию и вряд ли тем, кто их сюда послал, понравится отчисление из-за посторонних людей.
- Продолжайте, - ректор опёрся локтями на стол и положил подбородок на сложенные руки.
- Наша группа единственная, которая получила столь сложно-выполнимое условие. При этом нет достаточно объективных причин для этого. Со стороны может показаться, что вам просто надо избавиться от части студентов, неважно, от кого и каким образом. Подобное мнение может привести к отказу обучаться в Академии - вдруг, студент попадёт в такую "лишнюю" группу?
- Вы меня приятно удивили, - ректор не дал сообщить остальные аргументы. - Признаться, я ожидал что-то вроде "простите, мы больше не будем, сколько хотите за отмену". Однако, вы же староста.
Я согласно кивнула, не понимая, куда он клонит.
- Вы должны подавать пример остальным, а вы? - ректор взял с края стола толстую папку. - Дуэль, дуэль, дуэль, - он перебирал в ней листки. - У вас одного за семестр дуэлей больше, чем по всей Академии за год! - мужчина небрежно бросил папку на место. - С таким поведением и в вашем возрасте, хотите сказать, что сдали сессию самостоятельно?
Это он что, даже не намекает, а почти прямо говорит, что я - злостный взяткодатель? И ждал с поклоном и высокой стопкой монет? Ректор откинулся в кресле, сложил руки лодочкой и поднёс к лицу.
- Я выполню вашу просьбу об отмене группового условия, - он не дал времени возмутиться предыдущим высказыванием. - Но только если она будет выполнена по традиции раас.
Я опешила. Он ещё и издевается? Или всё-таки ошибся в названии народа.
- Ра-ас? - я повторила по слогам.
- Да, - ректор кивнул.
- Вы хотите подтвердить договор согласно традиции раас? - ещё раз уточнила. Вдруг, всё-таки ошибается или я не так поняла или услышала.
- Именно так, - ректор снова кивнул.
- Может, всё-таки рха-ас, - подсказал куратор со своего кресла, но ректор продолжил настаивать на своём предложении.
- Я же ясно сказал - раас!
Я сжала кулаки, стараясь сдержать возмущение и негодование.
- Ваше условие услышано и неприемлемо. Прошу прощения за отнятое время.
Не дожидаясь ответа, развернулась на месте и вышла из кабинета. Секретарь с сочувствием проводил взглядом, когда я, еле сдерживая гнев, прошла мимо. Ну надо же! С рхаас я бы ещё согласилась. Пять минут позора перетерпеть можно, но это! Педофил старый! А если, как и все, истинный пол не знает, то ещё и педераст. Как такого могли ректором назначить? Наверняка знал ведь, что откажусь, кто бы согласился? Нет, чтобы сразу сказать, что вопрос не обсуждается. А куратор, похоже, не подозревал о его желании.
В расстроенных чувствах я зашла в класс, где, не заметив, столкнулась с одним из наших задир. Рассеянно извинилась и пошла дальше на своё обычное место сзади. Повисла недоумевающая тишина. Одногруппники ожидали словесной перепалки в тщательно выдержанных тонах и вежливых выражениях, не нарушающих придворный этикет. А тут такой маневр - "извините, что вы наступили мне на ногу".
- Владо, вы в порядке? - вопрос Лияны вывел из состояния отрешённости. - Что-то случилось?
- Я только что от ректора.
- И? - кажется, студенты затаили дыхание в надежде на хорошие новости.
- "Я не имею привычки менять свои решения", - я передразнила ректора.
- И что теперь делать? - расстроенно спросил Куомо. Он честно учился, но успехами не блистал. Не думаю, что после отчисления его вернут на учёбу.
- Учиться, учиться и ещё раз учиться, - будем делать хорошую мину при плохой игре. - Нельзя сразу сесть и лапки сложить. С преподавателями вчера договорились. Категорический отказ только по этикету. Народности и математику тоже самостоятельно придётся подтягивать. За остальное суммарно десять львов в месяц, всё-таки курс целиком повторять, - я поделилась результатами вчерашних переговоров. Списки наименее понятных предметов уже свела в таблицу, поэтому примерная цена репетиторства и была озвучена.
...
-Ишь ты, гордый какой, - чуть презрительно произнёс ректор, стоило только закрыться звери за спиной паренька. - Подумаешь, поползал бы на коленях, не переломился бы.
- Поползал на коленях? - возмущённо воскликнул рихард. - Ты, вообще, понимаешь, что ты ему предложил? Это по традициям рхаас ниц падают и обувь вылизывают, а раас скрепляют подобные договора, - мужчина замялся, подбирая слов, - соитием. И ему, как просителю...
Рихард не договорил, только досадливо махнул рукой. С лица ректора сползла улыбка.
- Ты это серьёзно? А что не поправил?
- Да тебя три раза переспросили! Но ты когда кого слушаешь?
Ничего не ответив, ректор достал из шкафа початую бутылку и два бокала. Молча налил.
- Чего ты вообще к ним привязался? - спросил Рихард, чуть отпив коричневой жидкости. До прихода старосты они уже употребили вдвоём по паре бокалов и третий с утра казался уже лишним.
- Не люблю таких вот богатеньких за счёт родителей, считающих, что им всё можно, - признался ректор. Свой коньяк он выпил почти залпом. - А тут почти вся группа такие, да ещё этот мальчишка. Ладно бы, получал неуды, как остальные, так нет, ему в отличники захотелось!
- И ты думаешь, свои оценки он купил?
- Естественно! В его возрасте, да вот с этим, - ректор приподнял и бросил обратно на стол папку с досье на старосту, - на учёбу нет ни времени, ни желания.
- Медведь, - вздохнул Рихард, - он каор. Они хоть психологически и физически взрослеют намного медленней, но умственно от остальных не отличаются. Он мог получить хорошее домашнее образование. Тем более, ему почти тридцать.
- Да какая теперь разница? - ректор налил себе ещё коньяка. - Я хотел их только припугнуть, ну и гонору поубавить. А вышло... И ведь сейчас на попятную не пойти, - он опять залпом выпил весь бокал.
- Погоди напиваться, - Рихард отодвинул бутылку подальше. - До сессии ещё два с половиной месяца. Может, успеют взяться за ум, тем более, что о повторе курсов уже договорились. Ну и на экзаменах попросишь у преподавателей, чтобы полояльней были.
...
Через два дня после собрания ко мне подошла Летнее Облачко. Попеременно то краснея, то бледнея, она, запинаясь, всё же сумела высказать просьбу.
- Владо-рей, вы бы не могли попросить Лияну помочь нам с естествознанием. В учебниках несколько не то, что в программе курса.
- Попросить могу, но не знаю, согласится ли она. Вам и по другим предметам помощь нужна?
Облачко смутилась.
- Да, по математике и народности.
То есть по всем основным. Неудивительно, ничего ведь не учили и даже редко на занятиях появлялись.
У группы настали тяжёлые времени. Все дни, кроме выходных, плотно забили учёбой. Сначала обязательные три двухчасовые ленты со всем курсом, потом два часа дополнительных занятий. Вечером, после ужина - совместное выполнение домашних работ и индивидуальная помощь в совсем запущенных случаях. Уже через две недели стали заметны результаты.
Сначала некоторые особо недалёкие личности пытались продолжить праздную жизнь. Но им прямым текстом, без намёков, сообщили, что если по их вине группу отчислят, то домой они могут не возвращаться - им, во-первых, выставят счёт за потерянный год и, во-вторых, родным пошлют письма с подробным описанием всех деяний и обвинением в подставе группы.
С математикой, кроме меня, помогали справиться ещё двое. Как представители семей торговцев, считать они умели хорошо. По крайней мере на том уровне, что нам давали. С этикетом и народностью тоже решилось без проблем - первый семестр изучали этикет Анремара, как базовый для большинства стран. Тут отличились наши дворянчики, предоставив исчерпывающие сведения кто, где и как должен себя вести, что даже мне оказалось полезно. Моё образование больше акцентировалось на поведение императора пред лицом подданных и что при этом должны эти подданные делать. Тоже полезно, но однобоко.
Народности, то есть традиции и особенности разных рас и этносов, изучали сообща, привлекая представителей этих самых рас, благо, на первом курсе проходили наиболее распространённые народы.
Вечером, когда учебное здание закрывалось, мы оккупировали холл своего крыла общежития. Расселяли не по группам, но курс получал в своё распоряжение почти всё крыло, потому собирались примерно посередине - на третьем этаже. Естественно, толпа студентов, занимающихся непривычным для Академии делом - учёбой - привлекала внимание. Мы бы и рады перебазироваться в другое место, но в гостиную квартирок такое количество людей не помещалось. Первое время другие студенты ходили на экскурсию. "А правда, вы учитесь?", "ой, точно, вся группа занимается", - подобные фразы слышали постоянно, но, сжав зубы, терпели. Практика игнорирования принесла плоды - не прошло и недели, как от нас отстали. И ещё некоторые однокурсники попросились к нам подтянуть свои знания.
Неприятней всего проходили визиты коменданта. Меня она невзлюбила с первого же дня, и регулярные столкновения любви не добавляли. Женщина страдала ярко выраженным синдромом вахтёра, мелочностью и маниакальным желанием урвать монету со всего, до чего могла дотянуться. Я же упорно заставляла её выполнять обязанности как положено в полном объёме и бесплатно там, где это предусмотрено. Вызов сантехника к протекающему крану - извольте за счёт Академии. Это не разбитая раковина и не носок в унитазе, а старая рассохшаяся прокладка. Аренда посуды? Да вы шутите - базовый набор предоставляется без оплаты, вот, в памятке указано, и у вас на стенде то же самое висит. Оплата за второе ведро мусора за день и на мытьё фойе, так как натоптали, а уборщица только что помыла? Покажите утверждённые официальные расценки и допустимые объёмы, или мне это уточнять у ректора? А еженедельная смена белья после первого же раза растянулась с двух минут до получаса. А всё потому, что "получите бельё и не задерживайте остальных", зато "вот вы наволочку сдаёте, а здесь у неё шов разошёлся, платите штраф". На вторую смену, узнав, что подобное не единичный случай, принимала всё под опись. Это, и ещё несколько подобных случаев, заставлял женщину смотреть волком, хотя до открытого подгаживания она не опускалась. Всё-таки сдерживала разница в социальном положении.