В середине семестра грянул гром - сменился ректор. Прежний слишком любил деньги и принимал на учёбу кого угодно, лишь бы заплатили. Взятки брал с большой охотой и размахом за всё, о чём только можно подумать - от проставления зачётов до выдачи диплома об окончании Академии. Несколько влиятельных родителей, возмущённых отсутствием у отпрысков знаний после весьма недешёвого обучения, смогли добиться его смещения. Новый ректор первым делом устроил контрольный срез, схватился за голову, увидев результаты, и принялся наводить порядок.
Попало всем. И преподавателям, и кураторам, и студентам. Студентам даже дважды. В первый раз на общем собрании, во второй - каждой группе по отдельности.
Рихард потёр виски. Если остальные рисковали после сессии потерять от трети до половины подопечных, то его группа вылетала полностью. Гарантированно. Мужчина припомнил, что произошло на собрании.
Ректор подготовился к моральному уничтожению студентов, взяв экзаменационные ведомости и все докладные по нарушению порядка. Без долгих прелюдий, он прошёлся едва ли не по каждому студенту в группе, довольно обидно намекая на вырождение элиты мировых государств в ленивых и глупых толстосумов, предрекая с такими управленцами скорый крах ряда государств. Не забыл упомянуть и неудовлетворительное поведение. Мол, если молодёжь, чуть что, за меч хватается, то кроме экономического кризиса стоит ждать и демографического и вспышку войн. Эта часть произвела намного меньший эффект, чем проход по уровню образования. Староста, чьим пухлым досье для убедительности размахивал ректор, отреагировал в своей обычной манере, то есть почти никак, проявив свойственную высшему дворянству выдержку. Рихард, в прошлом семестре не нашедший его фамилию в гербовники Империи, ещё больше уверился, что мальчишка не тот, за кого себя выдаёт.
Ректор, убедившись, что студенты в достаточной степени прониклись и устыдились, перешёл к заключительной части, как бы давая им шанс доказать, что они не такие, какими он их выставил.
- Как вы, надеюсь, уже догадались, эта сессия будет для вас решающей. Если сдадите со средним баллом четыре и выше, то вам ничего не грозит. Если же нет, то останетесь на повторное обучение.
Студенты молчали, пытаясь понять сказанное. Оно шло вразрез с тем, что объявили в начале года, и мысль, что могут не перевести на следующий курс просто так, не сразу достигла умов. Первым сообразил Енот Болотный и возмущённо вскочил.
- Господин ректор! Почему так несправедливо-то? Вы же сами только что сказали, что плохие результаты по Академии в целом, а наказать хотите студентов по отдельности! Наша группа, например, неплохо прошлую сессию сдала. Лучшая на курсе!
В этом он был прав. Благодаря трём круглым отличникам и ещё паре толковых студентов, средний балл группы с трудом, но дотянулся до хилой четвёрки. Мотив выступления молодого человека понять легко - он сам не дотягивал до проходного балла, но надеялся, что группа вытянет. Неудивительно, что предложение засчитать сессию по группе, а не индивидуально, поддержали.
Ректор, немного подумав, согласился.
- Раз вы так настаиваете и уверяете, что группа сильна, то я пойду вам навстречу.
- Мы согласны, правда? - Енот обернулся к согруппникам.
- Ой, дурак, - протянул тихий голос с задней парты. Рихард посмотрел в ту сторону. Владо сидел, закрыв лицо ладонью и слегка покачивал головой, будто не веря в происходящее. Енот в это время продолжил расписывать, какая группа сильная и что вместе они смогут всё. Он явно не понимал, что ректор согласился не просто так. К тому же откровенно игнорировал возмущение тех немногих, за чей счёт группа и вышла на хороший средний балл. Что их слушать-то? Они все, кроме одного, не из благородных, пусть работают.
Шум обсуждений прекратился, как только ректор снова взял слово.
- Но, вы сами понимаете, совместные усилия дают больше отдельных. Поэтому группа должна сдать сессию без единой тройки. И, - ректор неприятно улыбнулся, - если не получится, то всех вас отчислю. С правом восстановиться только через год.
Ректор ушёл, позволив студентам самостоятельно понять, в какую яму они себя загнали, и не желая присутствовать при смертоубийстве. А оно должно случиться, ведь условия не отчисления для этой группы невыполнимые. Куратор готов был вмешаться, чтобы остановить молодёжь, если они перейдут от ругани к рукоприкладству, но его опередили.
- А ну, тихо вы! - властному окрику предшествовал громкий удар толстой книгой по парте. От неожиданности студенты притихли и уставились в сторону, откуда раздался приказ.
- Сели на место и слушайте! - Владо, стоя возле своей парты, недовольно хмурился, оглядывая аудиторию. - Тоже мне, нашли виноватого! Да, сглупил он, но вы сами чем думали, когда поддержали предложение? Что новый ректор такой дурак, и позволит вам и дальше ничего не делать?
Староста снова обвёл взглядом группу, на доли мгновения останавливаясь на самых горластых из числа двоечников. Те ёжились, будто взгляд обжигал холодом. Как у него так получается? Видимо, не в первый раз практикует подобное.
- Сейчас каждый сядет и напишет на листке список всех предметов этого и прошлого семестра по порядку от "я в нём понимаю только предлоги" до "разбуди среди ночи, на всё отвечу". Рихард-дей, - он обратился к куратору, - у вас есть, что сказать?
Рихард развёл руками. До того, как староста взял ситуацию в свои руки, он ещё думал как-то пристыдить студентов, но сейчас чувствовал, что подобное будет лишним.
- Тогда на сегодня закончим. О следующем собрании сообщу завтра. Списки предметов отдайте Лияне.
Староста подхватил сумку и направился на выход.
- Э... а сам куда? - спросил кто-то из парней.
- Договариваться с преподавателями о дополнительных занятиях, - обернувшись с полуулыбкой позволил себе ответить Владо. - Рихард-дей, вы в этом не поможете?
Куратор улыбнулся этим воспоминаниям. Тогда он ещё спросил, почему так срочно идти к преподавателям, а не бежать к ректору, просить о снисхождении, на что получил вполне логичный ответ. На учителей скоро накинутся студенты других групп, и тогда легко получить отказ. А ректор никуда не денется, тем более, что сейчас подходить с просьбой о смене решения, только разозлить ещё больше.
До конца дня они вдвоём договаривались о занятиях. Если поначалу Рихард удивился, зачем он нужен, то вскоре удивлялся тому, как староста смог быстро просчитать реакцию преподавателей. Почти все они парнишку не то, что не любили, но относились с прохладцей. В основном от того, что он на лекциях и большинстве практик занимался своими делами, но при этом смог стать круглым отличником. Про его напряжённые отношения с другими студентами тоже почти все знали, потому ему не верили, когда он подходил с просьбой о репетиторстве, считая шуткой. Тогда приходилось вступать куратору, объясняя, что группа решила взяться за ум.
Отказ они получили только от одного, Маркуса, что вёл этикет. Причём связанный именно с личностью просителя. Ему не понравилось, что представитель Империи знал об этикете родной страны больше, чем преподаватель-иностранец, ни разу не посетивший Анремар. Да ещё смел поправлять его на занятиях, сообщив, что та норма, по которой он учил, устарела ещё два императора назад и была упразднена при прошлом, Сорок Первом.
С неохотой слезла с кровати. Вчера полдня бегали с куратором, договаривались о дополнительных занятиях для группы. По факту требовалось едва ли не полное повторение предыдущего семестра.
Настроение с утра было не очень. Мало того, что ректор подложил большую свинью студентам со средним проходным баллом, так наши ещё и могилку себе выкопали исключительно самостоятельно. Ладно бы, сами на вылет пошли, но остальных подставлять зачем? И ведь не слушали ничего, пока поздно не стало.
Я улыбнулась, вспомнив, какие у них были лица после взгляда "начальник в гневе". Месяц тренировалась! Зато министры стали шёлковыми, даже лордов пронимало. От воспоминаний настроение опять покатилось вниз.
Привычно вытряхнула из двух бутылочек по шарику. Зеленоватый и голубой. Успокоительное и обезболивающее. Целитель в Академии заменил две какие-то травки их аналогами - оригинальный рецепт обошёлся бы слишком дорого, эти ингредиенты водились только в Империи. По действию получилось не хуже, но к побочным эффектам добавилась зависимость от входящих в состав наркотиков.
Запив лекарства, стала собираться. Подействуют они примерно через полчаса, как раз к разговору с ректором. Идти к нему на поклон очень не хочется, но надо спасать себя от отчисления.
Ждать приёма у главы Академии почти не пришлось. Не прошло и пяти минут под неодобрительным взглядом секретаря, решившего, что я опять явилась отчитывать за проведённую дуэль, как меня пригласили.
Новый ректор не изменил обстановку кабинета и чинно восседал за массивным рабочим столом. В углу у кофейного столика на кресле для важных посетителей расслабленно сидел наш куратор. В воздухе стоял характерный запах коньяка с вкраплением цитрусовых. Лёгкий румянец и блестящие глаза обоих мужчин указывали на то, что с утра они успели принять не по одной рюмке, хотя тару и закуску предусмотрительно убрали с глаз. Куратор, заметив мой интерес, ободрительно подмигнул.
- Я вас слушаю, молодой человек, - ректор прервал паузу.
- Староста пятой группы первого курса с прошением пересмотреть вчерашнее решение относительно проходного балла на экзаменах, - чётко доложила я. Судя по некоторым особенностям поведения ректора, он был из военных, а они не любят долгие реверансы и хождения вокруг да около.