— Неужели? — Император удивленно приподнял бровь. — Мой верный ищейка вызвался в телохранители к мальчишке-ювелиру? Что же на него нашло?
— Кажется, капитан нашел в этом мастере нечто, что импонирует его собственной натуре, — ответил Сперанский, тщательно подбирая слова. — Прямоту. Острый, аналитический ум. И абсолютную нелюбовь к придворным интригам. Воронцов — человек дела, Государь. Всю жизнь он имел дело либо с преступниками, либо с царедворцами, и те, и другие лгут по своей природе. А Григорий… говорит на языке фактов и чертежей. Для Воронцова общение с ним — как глоток чистого воздуха.
Из груди Александра вырвался короткий, скептический смешок. Он отошел к массивным книжным шкафам и провел пальцем по золоченому корешкам книг европейских мыслителей.
«Свобода, равенство… красивые слова. А на деле — все та же придворная ложь, лишь завернутая в иную обертку».
— Равного по уму собеседника? — задумчиво произнес он. — Странно все это… Воронцов — ледяная глыба, а тут такое рвение… Что он в нем нашел? Ум? Да, умен, спору нет. Но мало ли в Петербурге умных? Должно быть что-то другое…
— Искренность, Ваше Величество. Как мне кажется. Воронцов видит, что этот человек не играет, не притворяется, не ищет выгоды. И это подкупает его.
Картина и впрямь выходила презанятная. Его самый верный пес… обрел друга?
— А что наша вторая пташка? — спросил он, намеренно понизив голос. — Какие вести от мадам Элен?
Здесь тон Сперанского стал еще более осторожным. Прежде чем ответить, он поправил наплыв на свече, давая себе секунду на точную формулировку.
— Хозяйка известного вам салона не просто предоставляет информацию. Она начала действовать на опережение. По ее наводке речная полиция задержала баржу купца Сытина с огромным перегрузом зерна, что привело к казенному разбирательству и немалым убыткам. Это был тонкий удар. Она защищает его, как свой самый ценный актив. Возможно, даже слишком рьяно. При этом, насколько нам известно, делает это из личных побуждений.
Он сделал паузу.
— Наши люди, что имеют доступ в ее дом, доносят о частых и… уединенных встречах. Обстоятельства, Ваше Величество, указывают на… интерес, выходящий далеко за рамки делового партнерства.
Тихий, лишенный веселья смех сорвался с губ Александра, когда он откинулся на спинку кресла.
— А чему вы удивляетесь, Михаил Михайлович? Поставьте себя на их место. На место Воронцова, человека чести, задыхающегося в мире лжи. И на место… Элен, женщины, которая видит насквозь всю пустоту и алчность этого города. И тут появляется этот мальчишка.
Император замолчал, подбирая слова.
— Деньги, слава, покровительство моей матушки… все это свалилось на него в одночасье. Любой другой на его месте что бы сделал? Купил бы имение, завел рысаков, проигрывался бы в карты до утра, увивался бы за фрейлинами. А он что? — Александр подался вперед, и в его голосе зазвучало неподдельное удивление. — Он строит. Вкладывает каждую копейку не в утехи, а в станки, в камни, в свой дом. И как вы сами говорите, особняк Давыдовой берет не для балов, а чтобы устроить там лабораторию! Подумать только, вся аристократия ставит на кон состояния ради благосклонности матушки, а этот мальчишка добился ее, просто сделав удобное перо. Забавно. И весьма поучительно.
Он в упор посмотрел на Сперанского.
— Они видят в нем другого. Он не просит, не льстит, не интригует. Он просто делает свое дело. И это, Михаил Михайлович, обезоруживает.
В кабинете оба собеседника задумались. Сперанский, всегда ценивший порядок и предсказуемость, впервые ощутил легкую неосязаемую тревогу.
— Искренняя симпатия, Ваше Величество, — нарушил он тишину, тщательно взвешивая каждое слово, — делает этих людей более надежными исполнителями… однако и менее управляемыми людьми. Они могут начать действовать по своему усмотрению, защищая Григория, а не государственные интересы.
— Вот! — Александр резко вскинул палец. — Именно это важно. Так что же мы имеем в сухом остатке, Михаил Михайлович? Двух верных слуг, которые вдруг стали слишком усердны. И одного ювелира, который, сам того не желая, превращается в центр силы. Хорошо это или плохо? Я не знаю. Но то, что это делает все это более непредсказуемым, — несомненно. Наблюдайте. Наблюдайте за всеми троими. Пристально.
Александр подошел к камину, протягивая руки к огню. Губы его тронула хитрая усмешка.
— А ведь задачка-то, что мы им подсунули, была с двойным дном, Михаил Михайлович. Ваша работа, я помню. «До конька» и «двумя человеками». Жестоко, не скрою. Но изящно.