— Спорное утверждение. Мертвые не меняют мир. А живые — могут. Даже из Твери.
Она подняла на меня взгляд, полный интереса.
— Что вы имеете в виду?
— Тверь — это не конец света. Это чистый лист, заготовка. От вас зависит, станет она тюрьмой или крепостью. Говорите, брат боится вашего влияния? Так сделайте так, чтобы вас было видно из Твери. Станьте там такой хозяйкой, к которой из Петербурга будут ездить на поклон. Сделайте свой двор ярче столичного. Я не о власти сейчас говорю, а о признании.
Глаза загорелись. В ее голове начали складываться новые схемы. Она увидела перспективу.
— Вы странный человек, мастер, — произнесла она задумчиво. — Вы говорите со мной не как с княжной.
— Как с человеком, попавшим в беду, — парировал я. — Идемте.
Мы возобновили путь. Теперь она шагала увереннее. Разговор сбросил с нее часть груза.
Выйдя на Мойку, мы увидели впереди громады дворцовых зданий.
— Кстати, о Твери, — неожиданно сказала она, переключаясь на деловой тон. — Тот заказ… о котором мы говорили. Помните?
— Помню, — кивнул я.
— Условия изменились, — отчеканила она. — Брат… Александр решил сделать широкий жест. Свадебный подарок. Он оплатит ваш труд, и оплатит щедро.
Остановившись, она развернулась ко мне всем корпусом. Вызов читался в каждом движении.
— Но выбирать буду я. И я хочу получить не то, что нужно ему. А то, что необходимо мне.
— И какова же цель? — спросил я, хотя техническое задание уже вырисовывалось в уме.
— Мне нужен символ. Брат жаждет видеть меня смиренной женой губернатора. Для него этот дар — знак примирения. Якорь, который удержит меня в Твери. Золотая клетка с вензелями.
Кожа перчаток натянулась на сжатых кулаках.
— Я не надену ошейник, Саламандра. Даже если он будет усыпан бриллиантами. Мне нужна корона. Но такая, чтобы Александр не заподозрил бунта. Чтобы он увидел в ней покорность, а я — власть. Улавливаете нюанс?
Задача не просто сложная — политически расстрельная. Создать изделие с двойным дном: удовлетворить плательщика (Императора) и пользователя (бунтарку), чьи цели диаметрально противоположны. Александр платит за «усмирение строптивой». Екатерина требует оружие для реванша. Ошибка в дизайне будет стоить мне головы — причем буквально.
— Вы требуете невозможного, — честно заметил я. — Смирение и власть — несовместимые элементы.
— Вы — мастер, — парировала она. — Вы заставили камень петь в Гатчине. Неужели не сможете заставить металл говорить на двух языках сразу?
Тверь. Древний соперник Москвы, город на великой реке.
— Волга, — произнес я, глядя на темную воду Мойки. — Идеальная двусмысленность. Для вашего брата вода — символ покорности. Она принимает форму сосуда, она питает, она смиренна. Волга-матушка.
— А для меня? — перебила Екатерина, жадно ловя мысль.
— А для вас вода — это такой гидроудар. Неукротимая мощь, сносящая плотины и точащая камень. Одна и та же стихия, Ваше Высочество, но под разным углом зрения.
— Продолжайте.
— Диадема, — набросал я эскиз в воздухе. — Корона будет вызовом, моветоном. А вот диадема в форме гребня волны — в самый раз. Плавные, текучие линии. Белое золото или платина — холод, строгость. Бриллианты и аквамарины. Для Императора это аллегория плодородия и спокойствия. Знак того, что вы приняли судьбу и растворились в заботах о крае.
Чуть задумавшись, я добавил:
— А для вас… Мы заложим в конструкцию принцип девятого вала. Визуально — легкость и воздух, но внутри — жесткий, негнущийся каркас. Стальной стержень, скрытый под золотом и камнями. Надевая ее, вы будете знать: на голове шлем.
Лицо ее изменилось. Метафора попала в цель. Мягкость снаружи, легированная сталь внутри. Идеальный автопортрет.
— Стальной стержень… — медленно повторила она. — Звучит неплохо. Но этого мало. Мне нужен знак власти. Скипетр.
— Насколько я знаю скипетр губернаторше не по чину, — остудил я ее пыл. — Это узурпация. Государь увидит в этом прямую угрозу.
— Придумайте что-нибудь! — топнув ногой, она на мгновение снова превратилась в капризную барышню. — Я должна держать что-то в руках, когда буду принимать просителей! Что-то весомое!
Мозг лихорадочно перебирал варианты. Нужно нечто, выглядящее невинно, но ощущающееся как власть. Функциональный аксессуар.
— Веер.
— Веер? — фыркнула она. — Игрушка? Я не собираюсь жеманно обмахиваться, верша судьбы губернии.
— Мы сделаем веер-трансформер. Тяжелый, из резного камня, с жесткой фиксацией пластин. В сложенном виде — монолит, практически маршальский жезл. Весомый аргумент в любой руке.