Протиснувшись в правый неф, отведенный, по словам Нарышкина, для «поставщиков и художников», я занял позицию. Вокруг уже собралась публика: купцы первой гильдии с окладистыми бородами, известные художники в скромных фраках, архитекторы. Зрители в галерке, допущенные наблюдать за спектаклем, но не выходить на сцену.
В центре храма, под главным куполом, застыла в парадном строю элита. Генералы, дамы в платьях. Железная дисциплина александровского двора превратила их в статуи. Молитвенная сосредоточенность больше напоминала строевую стойку перед смотром.
Найдя небольшую нишу за колонной, дающую хороший сектор обзора на алтарь, я прислонился спиной к прохладному мрамору. Стоять предстояло долго.
Под сводами грянул хор.
Звуковая волна ударила в грудь. Придворная певческая капелла транслировала мощь Империи. Голоса взлетали под купол, рассыпались серебряной шрапнелью и снова сливались в единый монолит. Басы заставляли вибрировать пол, а дисканты мальчишек сверлили перепонки, на секунду заставляя забыть о духоте. Звук давил, восхищал и внушал трепет на уровне инстинктов.
Толпа качнулась, по рядам прошел разряд шепота.
Из Царских врат вышел Император Александр I. В белом мундире Кавалергардского полка, он выглядел высокой белой свечой — знаменитый «ангел». Но реальность безжалостна к мифам.
Передо мной стоял смертельно уставший человек. Тени под глазами проступали даже сквозь слой пудры, а в уголках губ застыла горькая складка. Взгляд императора был расфокусирован, направлен поверх голов, в пустоту. Он работал.
Фланги прикрывали две императрицы. Мария Федоровна, вдовствующая, — величественная скала в тяжелой парче и кокошнике, усыпанном каменьями. И супруга императора Елизавета Алексеевна — хрупкая, бледная, почти прозрачная.
Литургия катилась своим чередом. Дьяконы читали Евангелие, кадила взлетали, насыщая воздух сизым дымом. Ноги налились свинцом, спина одеревенела. В соседнем ряду фрейлина пошатнулась, и кавалер ловко подхватил ее под локоть.
Я ждал кульминации, ради которой штурмовал дворцовые кордоны. Момента дарения.
Наконец хор стих. Тишину нарушал треск свечей и шарканье сотен ног.
По знаку протодиакона служки начали гасить огни в паникадилах. Свет мерк, полумрак сгущался. Остались только лампады у икон да свечи в руках духовенства. Сцена была готова. Контраст обеспечен.
Из алтаря вышел митрополит Амвросий. Следом дьяконы вынесли носилки, укрытые золотой парчой. На них покоился мой «Небесный Иерусалим».
Складень был закрыт. Сапфировые створки тускло поблескивали золотой оправой.
Процессия остановилась перед Императором. Носилки опустили на специальный столик. Амвросий поклонился Александру. Слов не было слышно, но смысл ритуала считывался без перевода: Церковь подносит дар Помазаннику.
Пальцы до боли впились в трость. Время.
Один из дьяконов тенью скользнул за спинку складня. В его руках теплилась тонкая восковая свеча. Аккуратным движением, он вставил ее в скрытый держатель на задней части корпуса.
Источник питания подключен. Осталось поднять занавес.
Рука Митрополита коснулась скрытого рычага.
Механический щелчок. Створки дрогнули и плавно, по рельсам, пошли в стороны, открывая доступ фотонам. Свет свечи, установленной с тыла, прошел и ударил в перламутровую пластину. Оптика сработала безупречно: материал рассеял луч, заставив светиться саму кристаллическую решетку.
Из темноты сапфировых глубин, из золотой рамы вырвалось мягкое, мощное сияние.
Золотисто-белое, теплое, живое. Внутри складня словно прорубили окно в иное измерение. Лик Христа, вырезанный на перламутре, вспыхнул. Благодаря игре света и тени, проходящего сквозь разную толщину резьбы, изображение обрело почти голографический объем. Оно отделилось от фона и повисло в воздухе. «Сошествие во ад». Свет побеждал тьму буквально.
По толпе прошел единый, общий вздох. В полумраке церкви это выглядело чудом. Знамением.
Александр, стоявший в двух шагах, отшатнулся. Широко открытые глаза императора впились в сияющий лик, отражая смесь мистического ужаса и восторга.
Рука монарха медленно поднялась для крестного знамения.
Лицо митрополита, оценившего реакцию, просветлело — риск оправдался. Склонившись к уху Государя, он прошептал несколько слов.
Александр с усилием оторвал взгляд от складня и повернул голову. Его глаза начали сканировать толпу. Сначала — по рядам генералитета, затем — дальше, вглубь нефа.