— Мне все равно на родню, — она вскинула голову, и в глазах сверкнула сталь, достойная хорошего клинка. — Вы для нас сделали больше, чем вся эта аристократия вместе взятая. Вы наш друг, если позволите. Откажетесь — обижусь смертельно.
Шутить она не собиралась.
— Почту за честь, — серьезно ответил я. — При условии, что Алексей не против такого мезальянса.
— Он сам просил меня спросить.
Даже так? Я чего-то не понимаю. Разве это допустимо? Мне кажется, я чего-то не знаю. Минуту мы стояли молча.
— Ну, хватит сантиментов, — Варвара отстранилась, быстро смахнув слезинку. — Дела не ждут. Сказано — сегодня, значит, сегодня.
Развернувшись к двери, она бросила через плечо:
— Пойду командовать войском. А вы… собирайте свои вещи. Только самое важное.
Она вышла.
Вернувшись к столу, я взвесил в руке серую папку.
— Ну что, — прошептал я. — Поедем в ссылку. В мой личный скит. Там нас никто не достанет.
Сборы прошли быстро и без лишней суеты. Инструменты, реактивы, чертежи, наброски.
Ювелирный дом забурлил. Лука, отдуваясь, таскал сундуки, скрипя половицами. Анисья, удивленная скоростью событий — утром наняли, к вечеру уже везут в неизвестность, — металась по комнатам, стягивая узлы. Вряд ли она осознавала, что уже стала шестеренкой в новом механизме.
В кабинете шла финальная стадия эвакуации. Штихели нырнули в бархатные ножны. Емкости с кислотами, тщательно укутанные в ветошь, заняли места в ящике с опилками — ни одна склянка не должна пострадать при тряске. В центр самого надежного, окованного железом сундука легла серая папка — ядро моего архива. Сверху ее накрыл слой черновиков, старых счетов и книг — небрежная, но эффективная маскировка. А ведь все самое нужное. Не думал, что у меня так много разной утвари.
Дверь отворилась, впуская Варвару, переодетую в дорожное платье темного сукна.
— Готовы? — короткий, деловой вопрос.
— Вполне.
Во дворе было прохладно. Два экипажа уже ждали: моя карета и наемная, попроще, для «личного состава». Замыкала колонну укрытая телега с имуществом. Настоящий обоз.
Подойдя к Анисье, я перехватил ее испуганный взгляд.
— Не переживайте, — произнес я успокаивающе. — Там будет тихо. Никаких князей, никаких кредиторов. Тишина.
Она кивнула, прижимая к груди узелок. Рядом, вцепившись в материнскую юбку, замер Прошка. В его глазах, в отличие от матери, плескался восторг — для мальчишки это был военный поход. Катенька уже сидела в карете, расплющив нос о стекло.
— По коням! — скомандовал я, забираясь в первый экипаж. Иван привычно занял место на козлах. — Трогай, Ваня.
Карета качнулась и покатила со двора. Обернувшись, я проводил взглядом дом на Невском. Место, где я провел два года, где выковал репутацию Саламандры, растворялось в сумерках. Жалости не было. Этот этап завершен. Костюм стал тесен. Ювелирный дом «Саламандра» становится работой. А мне нужен дом.
Вечерний Петербург проплывал за окном смазанными пятнами огней. Город спешил по своим делам, абсолютно равнодушный к нашему «каравану». Дворцы, мосты, гранит набережных — все это казалось декорацией.
Вскоре шум брусчатки сменился шуршанием гравия. Тряска усилилась, но дышать стало легче. Воздух здесь был другим, настоянный на хвое и талой воде.
Дорога заняла немного времени. Имение располагалось удачно. Из темноты выплыл кованный забор, возведенный еще осенью. Ворота были наглухо закрыты. Иван залихватски свистнул.
На сторожевой вышке шевельнулась тень. Лязгнул засов, и тяжелые створки медленно поползли в стороны, проглатывая наш караван.
Мы въехали во двор.
Ступив на землю, я оперся на трость и огляделся. В пляшущем свете факелов, поднятых охраной — крепкими мужиками, нанятыми Варварой, — усадьба растеряла дневную незавершенность, превратившись в бастион. Главный дом, двухэтажный, с мезонином, нависал спящей громадой. Ни огонька в окнах, ни звука. Склады и лаборатория растворились в ночной черни, угадываясь только по контурам крыш. Раньше, наездами, я видел здесь стройплощадку. Теперь передо мной стояла крепость.
— Прибыли, — констатировал я.
Из второй кареты высыпали пассажиры. Прошка тут же рванул в темноту, изображая разведчика. Катя жалась к матери. Анисья, глядя на темный фасад, торопливо перекрестилась.
К нам шагнул коренастый мужик с фонарем.
— Варвара Павловна, — поклон ей, затем короткий кивок мне. — Все спокойно.
— Это Архип, — представила его Варвара. — Старший смены. Я его поставила за порядком следить. Потом оцените, годится ли.
— Добро, — кивнул я. — Разгружайте обоз.
Ключ провернулся в замке с щелчком. Дверь отворилась, выдохнув в лицо нежилым духом пыли. Но холод этот был чистым.