— До меня дошли слухи, ты умеешь управлять светом, как пастух стадом, — продолжил Митрополит. — Ты заставил его выйти из камня. Сможешь ли ты заставить его подняться к небесам? Создать подсвечники или лампады, возжигающиеся сами в нужный момент литургии? Или поворачивающиеся вслед за движением солнца, ловя каждый луч, словно подсолнухи?
А вот это, конечно сложно. Заказ на полную реконструкцию освещения главного собора Лавры. Задача масштабная. Механика, оптика, химия горения — здесь есть где развернуться. Система зеркал в барабане купола? Масляные лампы с автоматической подачей топлива? Фитили с пропиткой, вспыхивающие от искры? И все это по лекалам ювелирного дела?
— Задача непростая, владыка, — ответил я. — Но решаемая. Если Церковь благословит дерзновение ума…
— Церковь благословляет то, что служит вере, — отрезал Амвросий. — Ждем вас в Лавре после праздников. Отец казначей откроет двери ризницы и покажет храм. Изучите, подумайте. Мы ждем предложений.
Широкое крестное знамение завершило аудиенцию.
— Ступайте с миром, мастер Саламандра. И пусть ваш огонь горит во славу Божию.
Приложившись к пахнущей ладаном руке, я отступил, кожей чувствуя завистливые взгляды придворных. Долгая беседа с Митрополитом в такой день — знак особого фавора, который в Петербурге ценится на вес золота.
Выбравшись из дворца на набережную, я с наслаждением втянул ноздрями сырой, холодный воздух. Ваня, которого я потерял из виду оказался в поле зрения. Видимо, внутрь он не заходил.
Голова слегка кружилась: этот заказ, обеспечивал ювелирный дом работой на год вперед. Теперь Церковь стала главным клиентом.
Я направился к своей карете. Молча распахнув дверцу, Иван вопросительно приподнял бровь.
— Все хорошо, Ваня, — бросил я, забираясь внутрь и вытягивая ноги. — Едем домой.
Экипаж медленно продирался сквозь праздничную толпу. Я поймал себя на мысли, что Варвара была права. Моя «нора» за городом появилась как раз вовремя. Теперь мне есть где ковать этот божественный свет.
Закрыв глаза, я снова увидел сияющий лик Христа, выплывающий из сапфировой тьмы. Я, человек науки, атеист из двадцать первого века, сотворил чудо для верующих века девятнадцатого. И как тут не уверовать…
Глава 2
Карета остановилась во внутреннем дворике «Саламандры». Когда я выбирался наружу, рефлекторно искал привычную симфонию производства: перестук молотков, шипение горелок, бубнеж Ильи со Степаном. Однако дом словно выключили из сети. Здесь царила особая тягучая тишина, лишенная предгрозового напряжения. В полном безветрии застыл даже старый тополь у забора, будто декорация на театральной сцене.
Иван, спрыгнув с козел, успокоил коней похлопыванием по шеям и распахнул тяжелую дверь парадного. Вестибюль был пустым. Эхо шагов, отражаясь от сводов, только подчеркивало отсутствие жизни.
— Варвара Павловна! — цилиндр перекочевал в руку. — Господа мастера!
В ответ — ни звука. Скрипнула половица на втором этаже, и из караулки нарисовался Лука. Бывший егерь выглядел слегка «помятым»: ворот рубахи расстегнут, волосы приглажены слюной, взгляд подернут маслянистой поволокой. Праздник, судя по всему, начался для него намного раньше.
Обменявшись пасхальным приветствием, Лука расплылся, демонстрируя щербатую улыбку.
— А где все? Вымерли? — пришлось оглядеться по сторонам.
— Так Пасха же, барин! — развел руками охранник. — Грех работать. Варвара Павловна к тетке на Васильевский отбыла. Илья со Степаном в «Золотой якорь» направились, там гулянье знатное, медведя ученого анонсировали. Прошка же, шельмец, к матери убежал. Она у князя Оболенского на кухне, там пир горой, глядишь, и перепадет чего вкусного.
Пришлось кивнуть. Логично. Персонал разбрелся по норам, к теплу и своим кланам.
— А Иван Петрович?
Лука хитро прищурился, понижая голос до шепота:
— Куда там! Иван Петрович — птица высокого полета. С утра марафет наводил — страсть! Кафтан новый, бархатный, кудри запудрил так, что чихал полчаса. А уж духами разило!
— И куда отправился наш франт?
— Сказал — дела научной важности. Тем не менее, я приметил, как он букет фиалок за пазуху прятал. К мадам Лавуазье, не иначе. Сдается мне, у них там прения не только касательно химии.
Сдержать усмешку не удалось. Старый плут! Кулибин и вдова великого химика. Если роман подтвердится, это станет самым взрывоопасным соединением элементов в истории науки. Любопытно представить их диалоги при свечах — о флогистоне и упругости газов.