Возразить было нечего. Риск колоссальный. Я вторгался на территорию, где законы Ньютона пасовали перед догматами веры.
— Объем работ представляешь? — не унимался граф. — А митрополит ждет чуда. И если чуда не случится — крайним будешь ты.
Он откинулся на спинку сиденья, выдохнув:
— Неужели возьмешься, Григорий? Всерьез? Разве возможно провернуть такое, не сломав чего-то главного?
За окном проплывали дома, церкви, мосты — Петербург жил своей рутиной. Готового ответа у меня не было, но профессиональный азарт ювелира боролся с чувством самосохранения.
Глава 13
Мягкое покачивание кареты убаюкивало. Перед глазами все еще стояла громада собора, пропитанная запахом ладана. Фасады Невского проспекта плыли за окном, но внутренний взор рисовал лишь темный купол, который мне предстояло заставить сиять.
Я не отвечал Толстому. И он, покачав головой, уставился в окно.
Затея граничила с безумием. Вознести свет на тридцать саженей, извести вековую копоть, соблюсти строгий канон. Благоразумный мастер, сославшись на занятость или немощь, перекрестился бы и отступил, однако во мне взыграл ювелир. Кровь будоражил азарт — вызов брошен. Высота, тьма, косность мышления воспринимались как вводные данные в сложном уравнении. А любые ограничения существуют единственно для того, чтобы находить изящные способы их обойти.
Сидевший напротив граф Толстой, скрестив руки на груди, перестал пялится в окно и стал хмуро изучал носки своих сапог. Встреча в Лавре произвела на него впечатление, впрочем, отличное от моих ожиданий. Там, где я разворачивал чертежи, ему мерещились костры инквизиции.
— Федор Иванович, — окликнул я спутника. — Есть еще одно дело. На Петергофской дороге. Гранильная фабрика. Планирую навестить управляющего, господина Боттома. Составите компанию?
Толстой вскинул голову:
— Боттом? Тот англичанин, что ворочает булыжниками? — на его лице отразилась гримаса скуки. — Нет, Григорий, уволь. Полдня в молитвах и высоких материях истощили мое терпение. Душа требует дела. Земного и понятного.
Выпрямившись, он вновь обрел привычный вид.
— Пока ты камешки перебираешь да со свечками возишься, нас могут обокрасть. Охрана, Григорий. Гарнизон. Я обещал тебе крепость — получишь цитадель.
Костяшки его пальцев стукнули по стенке кареты.
— Иван, тормози у Синего моста!
— Куда вы, Федор Иванович? — поинтересовался я.
— В казармы, — бросил он, нахлобучивая шляпу. — Или к «Якорю», выцеплять отставных гренадеров. Мне требуются люди. Мужиков с вилами оставим для потешных боев, мне необходимы солдаты. Псы войны, нюхавшие порох и знающие цену крови.
Дверца распахнулась, впуская в салон шум улицы.
— Наберу тебе целый полк, — усмехнулся граф. — Чтоб ни одна мышь не проскочила. Будешь спать спокойно, как у Христа за пазухой. Твоя Варвара, при всем моем почтении, в караульной службе смыслит примерно столько же, сколько я в вышивании.
— Казны на полк не хватит, — улыбнулся я. — Договор был на два десятка. И исключите пьяниц.
— Двадцать… — отмахнулся он. — Жадность до добра не доведет, мастер. Жизнь стоит дороже золота. Ладно, начнем с двадцати, дальше видно будет.
Несмотря на комплекцию, он легко выпрыгнул на брусчатку. Одернул одежду.
— Бывай.
— Удачи, «комендант».
Толстой размашисто зашагал по набережной Мойки; прохожие, чувствуя исходящую от него мощь, почтительно уступали дорогу. Глядя ему вслед, я поймал себя на мысли: с таким титаном действительно спокойнее. Он прикроет тылы, позволив мне и дальше смотреть на звезды.
Иван повернулся ко мне с вопросом на лице.
— На гранильную, Ваня. К Боттому.
Путь предстоял неблизкий. Гранильная фабрика располагалась за городской чертой, что дарило мне ценный ресурс — время на размышления.
Откинувшись на спинку сиденья, я наблюдал, как карета пересекает заставу. Каменные тиски города разжались. Справа, за частоколом стволов, угадывалась гладь Финского залива. Слева потянулись дачи вельмож — Шереметевых, Нарышкиных, Строгановых. Роскошные парки, мраморные изваяния, ажурные беседки — здесь обитала власть, спаянная с большими деньгами.
Мои мысли, однако, занимал совсем другой персонаж.
Александр Иосифович Боттом. Человек-энциклопедия в мире минералов. Управляющий фабрикой, поставщик Двора и хитрый лис, способный разглядеть сокровище в куче щебня.
Интересно, он прислал письмо. «Камень-загадка». Что за этим кроется? Купеческая хитрость, чтобы набить цену? Вряд ли. Боттом слишком прагматичен для дешевых трюков. Пометка «не для всех» в его случае гарантирует наличие редчайшего экземпляра.