Боттом вручил мне улику. Или нет?
Если управляющий Императорской фабрикой сбывает подобные сокровища «из-под полы», минуя казну, значит, передо мной щупальце гигантского спрута, опутавшего Горный департамент. Возможно, Боттом — исполнитель, а голова чудовища находится выше.
Крышка шкатулки захлопнулась. В руках я сжимал доказательство правоты Государя. Казнокрадство, возведенное в абсолют.
Ситуация принимала скверный оборот. Сдать Боттома? Явиться к Александру со словами: «Вот, купил у вашего управляющего»? Признание в скупке краденого автоматически превращает меня в соучастника. Я влез в игру, ставки в которой оказались выше простой ювелирной конкуренции.
Усилием воли я заставил себя успокоиться. Не сейчас. В эту минуту я — мастер, обретший свое сокровище. С Боттомом и его темными делами разберемся позже, изучив содержимое серой папки.
Камень лег обратно в шкатулку.
Экипаж свернул с тракта, углубляясь в лесную просеку, ведущую к усадьбе. Впереди, разрезая темноту, замаячили сигнальные огни на вышках — моя крепость, мой дом.
Скрипнули ворота, впуская нас во двор.
Ступив на землю, я полной грудью вдохнул морозный воздух, пахнущий хвоей и печным дымом. Караул не спал. Жизнь шла своим чередом.
— Спокойной ночи, Ваня.
Я зашагал к крыльцу. Тяжелый был день, хотя и плодовитый.
От автора: Друзья, Ваши ❤ являются топливом для вдохновения автора. Если Вам нравится эта история, то не забывайте нажимать на фигурку с «сердечком»)))
Глава 14
Редкое для петербургской хмари солнце било в окна, заставляя столовое серебро вспыхивать холодными искрами на скатерти. Анисья, упиваясь должностью экономки, наполнила дом ароматом кофе и сдобы. Развернув утреннюю газету, я позволил мыслям лениво дрейфовать в сторону мастерской. Там обретали плоть мои задумки. Жизнь, казалось, наконец вошла в верный ритм.
Гармонию нарушало лишь пустующее кресло во главе стола. Мой новоиспеченный начальник гарнизона, исчез.
Загулял. Проверяет бдительность патрулей в ближайшем кабаке.
Дверь распахнулась без стука. Варвара Павловна, растерявшая всю свою обычную собранность, встала на пороге. Бледные губы сжаты в нитку, пальцы нервно терзают клочок бумаги.
— Григорий Пантелеич, — в тихом голосе звенела тревога. — Беда.
Уютное утро рассыпалось в прах. Газета шлепнулась на стол.
— Что случилось?
— Дуэль.
Она вкратце сообщила последние слухи. Черная речка. Дуэль. Граф Толстой и поручик Лунин.
— Лунин? — я нахмурился, перебирая в памяти все известные данные о светских скандалистах. — Михаил? Бретер из кавалергардов?
— Он самый. Пишут, сцепились внезапно, яростно. Причины никто не понял. Стрелялись сразу, без секундантов, чуть ли не через платок.
В памяти всплыл вчерашний визит к Митрополиту, где тот хвалил Толстого за то, что Федор взялся за ум. Накаркал. Толстого хватило ровно на сутки.
— Итог?
— Оба ранены. Крови много, говорят.
Стул с противным скрежетом отъехал назад. Раздражение осело где-то в желудке.
— Живой?
— Говорят увезли. Куда — неизвестно. Скорее всего, на квартиру.
— Иван! — рявкнул я в коридор. — Запрягай!
Спустя десять минут колеса кареты уже грохотали по деревянному настилу Литейного моста. Ваня, безошибочно считав мое настроение, не жалел кнута. Внизу, под пролетами, тяжело ворочалась холодная Нева.
Глядя на воду, я прикидывал варианты. Толстому двадцать семь. Молодость, горячая кровь, пуля для него — досадное приключение. Выживет. Наверное.
Карета свернула на Моховую. Взбежав на крыльцо доходного дома, я с силой ударил набалдашником трости с саламандрой в дубовую дверь.
— Открывайте!
Тишина.
Из подворотни, опираясь на метлу, выплыл дворник.
— Нету их, барин. Уехали-с.
— Куда уехали? Он же ранен!
— Ранен, верно, — степенно кивнул мужик. — Привезли на извозчике под утро, мундир в кровище, рука на перевязи. Я уж намылился за лекарем бежать. А он, ирод, выскочил сам, шатаясь. Прогрохотал в квартире полчаса, переоделся — и снова на выход.
— И куда он направил стопы в таком виде?
— Крикнул кучеру: «В Дюме!». И был таков.
Я задумался. Ресторан «Дюме» на Малой Морской. Центр вселенной для тех, кто прожигает жизнь. Вместо постельного режима и бульона, истекающий кровью идиот едет в модное заведение Петербурга.