Так и с ртутью. На Березовском заводе израсходовали сто пудов реагента. Этого объема хватило бы для добычи ста пудов золота, однако в казну сдали лишь десять. Будучи ядом, ртуть не могла исчезнуть бесследно, не уморив при этом всех рабочих и окрестных птиц. Но мора нет. Вывод: реагент использовали по назначению, добыв десятки пудов золота. Просто Вам его не показали'.
Губы тронула усмешка. Вот так. Наглядно.
'Раздел второй. О плавке.
Отчеты гласят, что при переплавке золотого песка в слитки сгорает десятая часть металла — так называемый «угар». Ваше Величество, золото — металл благородный. Оно не горит в огне, подобно дровам. Даже при плавке в дырявом горшке потери будут ничтожны.
Десятипроцентный «угар» — это ложь. В действительности мастер бросает в котел с чистым золотом медь. Вес слитка остается прежним, но содержание драгметалла падает. А чистое золото, якобы «выгоревшее», оседает в карманах мастеров. Прикажите проверить кислотой любой слиток из партий, принятых мастером Синицыным, и проба гарантированно окажется ниже заявленной'.
Перо авторучки скрипело, оставляя черные следы на белом поле, словно прокурор подписывал приговор, а не ревизор составлял отчет.
'Раздел третий. О камнях.
Земля не может рождать исключительно уродцев. При добыче тысячи изумрудов среди них обязательно найдутся десятки чистых и крупных камней. Это закон природы, такой же незыблемый, как восход солнца.
Однако отчеты за три года не содержат ни одного камня первого сорта — только мусор и осколки. Куда делись лучшие кристаллы? Они не исчезли. Их изъяли сразу у забоя, заменив дешевыми стекляшками. Лучшие изумруды России утекают мимо казны'.
И, наконец, финал. Самое опасное.
'Выводы.
Происходящее — отнюдь не случайность или нерадивость. Это отлаженная система. Управляющие на заводах, мастера, скупщики в столице — звенья одной цепи, которая держится на единственном гвозде.
Все документы о списании, потерях и плохой руде подписаны одной рукой. Статским советником Кусовниковым. Именно он превращает воровство в закон. Без его ведома украсть такие объемы невозможно'.
Точка. Подпись: «Мастер Саламандра».
Пять страниц весили больше пушечного ядра и обладали не меньшей разрушительной силой. Попади этот доклад не в те руки — и меня убьют. Несчастный случай, пожар или банальный нож в спину в подворотне. Вряд ли тут спасут Воронцов и Толстой.
Переписав доклад начисто, я уничтожил черновики в пламени горелки, растерев пепел в пыль. Чистовик скользнул в плотный конверт, запечатанный сургучом с оттиском саламандры в огне.
Оставалось самое сложное — передача. Положить конверт в сундук с документами нельзя: слишком велик риск. Только лично в руки. Адъютанту, человеку-тени, личному порученцу Александра, который должен прибыть завтра. Или отдать лично в руки императору? Наверное, последнее. Напроситься на личный прием?
Бесшумно распахнув железную дверь сейфа, я положил пакет на полку, где он занял место по соседству с редкими камнями и чертежами.
Прислонившись лбом к холодной стали, я выдохнул. Приказ выполнен.
Но вместо радости затылок налился тяжестью. Я перешел черту и поставил на кон собственную жизнь.
— Ну что, Григорий, — прошептал я. — Хотел служить Отечеству? Получай. Теперь главное — не сгореть на этой службе.
Погасив лампу, я покинул лабораторию. Можно я буду просто делать заказы? Я больше не хочу во всей этой грязи ковыряться. Так и скажу императору.
Глава 18
В подземной лаборатории было немного зябко. Результат моих бессонных ночей — скрупулезный анализ финансовых потоков Горного департамента — представлял собой бомбу замедленного действия. Детонация этого документа разнесет в щепки карьеры половины петербургских чиновников.
Стук колес над головой отвлек от мыслей. «Клиент» прибыл.
Я погасил свечи. Пальцы привычно сжали трость.
Подъем по лестнице занял минуту, и яркий дневной свет на мгновение ослепил меня. Во дворе уже ожидал черный экипаж, без гербов и опознавательных знаков. Рядом с ним, словно вытесанный из гранита, застыл адъютант императора. «Человек-тень», обеспечивающий логистику моих тайных операций.
— Груз готов? — его голос звучал без эмоций.
— Лука и Иван уже выносят.
Кряхтя от натуги, мои люди выволокли тяжелый окованный ящик. Адъютант, бегло осмотрев содержимое, махнул головой: