— Виноваты! — сунув руку в карман, я, не глядя, выгреб горсть мелочи. — Вот, на сбитень, за испуг! Разговейтесь, православные! Не держите зла!
Серебро звякнуло о булыжники. Жадность победила гнев: народ, позабыв о лихаче, бросился подбирать монеты. Фокус внимания сместился. Я быстро подошел к ней и вежливо попросил пойти за мной. Не силой же ее тащить, императорская кровь все же.
Кажется дошло. Глаза сузились, спорить не рискнула — слишком шаткой была ситуация. Княжна уткнула лицо в воротник.
— Ваня, уводи коня! — бросил я. — Под мост, в тень! Быстрее!
Каменная арка моста скрыла от лишних глаз. Шум праздника остался наверху. Привязав храпящего жеребца к ржавому кольцу, Ваня занял позицию у «входа», перекрыв проем мощной спиной — надежная, живая баррикада.
Оставшись наедине со мной, Екатерина сбросила капюшон. Лицо пылает, грудь ходит ходуном. Мужской костюм — узкие панталоны, сапоги, камзол — сидел на ней как влитой, а выбившиеся из-под ленты волосы падали на лоб.
— Как смеете⁈ — прошипела она. — «Барчук»? «Генералу»? Да вы… вы холоп!
— Я спас вашу честь, Ваше Высочество, — спокойно ответил я, сбивая грязь с рукава. — И, весьма вероятно, свободу.
— Мою свободу? — ее смех прозвучал отрывисто. — Я могу приказать выпороть вас прямо здесь! Я — Великая княжна!
— Извините, но здесь, под мостом, вы — не совсем княжна, — отрезал я. — Беглянка в мужском платье. Без охраны. В разгар приема, когда вся императорская семья обязана блистать перед двором.
Я сверлил ее взглядом. В голове уже складывалась картина: черный ход, кража коня из конюшен. Побег, пока свита поднимает тосты за здоровье государя.
— Зачем? — спросил я утвердительно. — Чтобы почувствовать ветер в лицо? Или просто решили пощекотать нервы брату?
Вздрогнула. Попал.
— Не ваше дело! — огрызнулась она. — Прочь с дороги! Я уезжаю!
Рывок к коню прервала моя трость, перегородившая путь.
— Простите, но вы никуда не поедете.
— Вы смеете мне указывать? — стек взмыл вверх.
— Я смею вас спасать! — ответил я, теряя остатки дипломатии. — Вы хоть понимаете, что натворили? Любой патруль, а то и будочник задержит одинокого всадника, скачущего как полоумный. Вас остановят. Сорвут плащ. И что тогда? Вас запрут в монастырь, Екатерина Павловна. За скандал.
Стек дрогнул и опустился. Ярость в глазах чуть поутихла. Дурой она не была и мою правоту признала мгновенно, но, конечно не показала виду. Оглядев грязные стены, мутную воду и мои испачканные сапоги, княжна произнесла, глядя в сторону:
— Я… я просто не могла там больше. Этот душный зал… Эти фальшивые улыбки… Ольденбургский… Я задыхалась.
— И решили проветриться, давя людей мостовой? — усмехнулся я.
— Конь понес! — вспыхнула она. — Я не справилась. Немного.
— Немного, — кивнул я. — Всего лишь чуть не отправили меня к праотцам. Но это мелочи, верно?
Взгляд ее скользнул к Ване, который, хоть и стоял спиной, явно держал ухо востро.
— Ваш слуга… Он сильный. Спасибо ему.
Сквозь зубы, как подачка нищему, но все же благодарность.
— Что теперь? — в голосе впервые прорезалась неуверенность. — Сдадите меня? Приведете к Александру за ручку, как трофей?
— Сделка, — я прищурился. — Мы проходим дворами. Тихо. Доставляем вас к Зимнему и вы возвращаетесь в свои покои так же незаметно, как исчезли.
— А взамен? — подбородок высокомерно взлетел вверх. — Чего вы хотите, Саламандра? Денег? Орден?
— Взамен вы просто доверяетесь мне. Прямо сейчас. Мне важнее видеть вас в, скажем так, не в стане врагов. Этого достаточно, чтобы понять мотивы моих поступков? Я честен.
Долгий, оценивающий взгляд. В нем читалась вся вековая спесь Романовых, но где-то там плескался страх. Возвращаться одной ей было жутко.
— Хорошо, — она взмахнула головой, откидывая выбившийся локон. Она будто делала величайшее одолжение. — Я принимаю помощь. Но учтите, мастер: я приказываю вам сопровождать меня. Это не просьба.
— Как угодно, Ваше Высочество, — я поклонился, не скрывая иронии. — Ваш приказ для меня закон. Ваня, веди коня. Идем.
Натянув капюшон, Екатерина снова превратилась в безликую тень. Мы вышли из-под моста.
— Ведите, — бросила она. — Только не думайте, что я буду вам благодарна. Вы просто выполняете долг подданного.
— Разумеется, — отозвался я. — Мой долг — не дать Империи потерять лицо. Даже если это лицо спрятано под капюшоном.
Я удержался от явного сарказма в голосе. Мы двинулись в путь. Та еще компания: «хромой» ювелир, немая гора мышц с конем в поводу и принцесса-беглянка, вышагивающая по грязи с осанкой королевы.