Лицо Воронцова вдруг заострилось.
— Здесь мы забываем о золоте и камнях. Здесь будет править бал сталь. — Я перевел взгляд на Варвару. — Это ваша вторая вотчина, Варвара Павловна. Доля здесь скромнее — скажем, десять процентов, но именно эта мастерская — ключ к нашей безопасности и будущему влиянию.
Я сделал паузу, подбирая слова. Нужно было объяснить суть, не вдаваясь в лишние технические детали.
— Это будет наш экспериментальный цех. Полигон. Место, где идеи Кулибина и мои собственные чертежи обретут плоть. Никаких дешевых поделок для ярмарок, никаких самоваров и табакерок.
Повернувшись к Воронцову, я заговорил на языке, понятном офицеру:
— Мы займемся высшей механикой. Элитные изделия для тех, кто ставит надежность выше цены. Штучные дуэльные пистолеты, бьющие без промаха. Замки с секретом, перед которыми спасуют и опытные воры. Дорожные сундуки с потайными отделениями, где можно спрятать документы, не предназначенные для чужих глаз.
Воронцов мгновенно оценил оперативный потенциал таких «игрушек».
— А в перспективе… — я понизил голос, обращаясь уже лично к нему, — мы займемся оптикой. Подзорные трубы с новой системой линз для флота. Дальномеры. Вещи, способные обеспечить Империи решающее преимущество на поле боя.
И прицелы, — мысленно добавил я. — Артиллерийские панорамы и снайперская оптика под винтовку, которую я еще спроектирую.
Я аккуратно положил авторучку.
— И еще, — добавил я медленно, глядя на офицера. — Мы сможем создавать не только красивые, но и весьма… убедительные аргументы для бесед с теми, кто плохо понимает слова.
Воронцов понял всё. Намек на разработку спецоружия достиг цели. Офицер Тайной канцелярии, а я уверен, что он из этих, едва заметно кивнул, принимая информацию к сведению. Крючок проглочен.
— При этом, — я развернулся к Варваре, сдергивая их с небес большой политики на грешную землю, — вся документация, все гроссбухи и контракты по всем трем направлениям остаются на вас. Вы совладелица двух мастерских и главный финансовый контролер всей компании.
Я латал дыру в их личной жизни. И при этом нагло перестраивал архитектуру своей империи, делая её жестче, гибче и опаснее. Каждый винтик вставал на свое место, работая на единый механизм.
Варвара смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Она мотала головой, пытаясь стряхнуть наваждение.
— Нет… нет, Григорий Пантелеич. — Шепот сорвался на хрип. — Это чересчур. Пятнадцать процентов… целое предприятие… Принять такой дар невозможно. Свет… что скажет свет?
Она осеклась, споткнувшись о непроизнесенное, но страшное слово «содержанка». Мое предложение все еще казалось ей изощренной, пусть и щедрой, формой милостыни.
Вмешиваться я не стал, позволив страху выйти наружу вместе с этими сбивчивыми фразами.
Инициативу перехватил Воронцов. Он медленно повернулся к ней, и задмчиво произнес:
— Григорий предлагает сделку, равноправное партнерство.
Он пошел к ней и с грустной улыбкой посмотрел на нее.
— Статус… — Алексей горько усмехнулся. — Думаешь, я не проклинал эти условности последние сутки? Но Григорий нашел блестящий выход. Быть хозяйкой «Гранильных Мастерских» — почетно. Владение капиталом, в отличие от службы по найму, дворянскую честь не марает.
Он говорил страстно, с каждой фразой все больше проникаясь красотой схемы:
— Роль наемной приказчицы остается в прошлом. Ты становишься заводчицей, промышленницей. Встаешь в один ряд с Демидовыми и Строгановыми. Рискнет ли кто-то в свете косо взглянуть на владелицу такого состояния? Сомневаюсь. Напротив, они будут искать твоего покровительства. Да, женщина-промышленник, но не… содержанка.
Варвара замерла, ловя каждое слово.
— Ты ведь не в монастырь уходишь, — продолжал он, сжимая ее руки. — Ты выходишь замуж. Жена вполне может помогать мужу в делах… или вести свои собственные. И я почту за честь, если моя супруга будет одной из самых влиятельных и деятельных дам Империи.
Взгляд Варвары метался между нами. На лицах — предельная серьезность. Ей предлагали ключ от всех дверей: дело жизни и возможность быть с любимым человеком без оглядки на молву.
Она прижала ладонь к груди. Губы дрогнули. Оборона пала — плечи опустились, и по щекам заструились слезы. Но в них уже колоссальное облегчение.
— Я… я согласна.
Едва Воронцов заключил ее в объятия, я встал и отвернулся к темному окну, опираясь на трость. Кризис миновал.
Выждав минуту, пока буря утихнет, я вернулся.
— Раз соглашение достигнуто, Варвара Павловна, — мой тон мгновенно переключил их на рабочий лад, — получите первое поручение. Уже на правах партнера.