Она быстро утерла слезы. Взгляд снова стал цепким — передо мной стояла та самая Варвара, которую я ценил.
— Нам требуются новые площади. Изолированное здание для Гранильных Мастерских. Каменное, надежное, желательно на одном из каналов. Охрана должна быть организована безупречно. Подберите варианты.
Она кивнула, и я почти видел, как в ее памяти уже мелькают адреса и планировки.
— И второй момент. Стратегический.
Я убедился, что они внимают каждому слову.
— Мой утренний визит в Лавру прошел… с осложнениями.
Коротко, без лишних сантиментов, я обрисовал им суть действий Митрополита.
— Вывод прост: работать с казной или церковью напрямую, от своего имени — значит подставлять шею под топор, — резюмировал я. — Меняем тактику. Отныне все контракты с Двором, министерствами, а в особенности с такими «сложными» клиентами, как Синод, заключаются исключительно через товарищество «Саламандра и Компания». Мастерские же будут выступать лишь в роли подрядчиков. Исключение — императорская семья.
Я перевел взгляд на Варвару:
— Нам нужен юридический и финансовый щит. Товарищество примет на себя все риски, задержки выплат и политическое давление. Моя задача — создавать шедевры. Ваша, Варвара Павловна, как управляющего партнера — вести эти бюрократические войны, оберегая производство.
Ее глаза загорелись. Суть маневра она уловила мгновенно.
— Понадобится стряпчий, — отреагировала она без промедления. — Но не простой писарь, а настоящий волкодав. Крючкотвор, способный составить контракт так, что комар носа не подточит. У меня есть на примете один такой.
Метаморфоза Варвары служила лучшим подтверждением верности моего курса. Слезы высохли. Она уже не страдала, а планировала. В ее голове выстраивались логистические цепочки и верстались сметы. Рыба вернулась в воду. Воронцов наблюдал за ней с тайным восхищением: в его взгляде явно читалось глубокое уважение к силе этого маленького и несгибаемого существа.
Оставался последний, самый рискованный ход в этой партии. Я повернулся к Алексею.
— Алексей Кириллович, — тон сменился на предельно серьезный. — У меня есть предложение и для вас.
Брови Воронцова изумленно взлетели вверх. Варвара тоже оторвалась от мысленных расчетов, насторожившись.
— «Петербургская Механическая Мастерская». Кузница «убедительных аргументов». Это направление я намерен развивать с особой тщательностью. И в глубокой тайне. Изделия отсюда не пойдут в широкую продажу. Они предназначены для тех, кому требуются… весьма специфические инструменты. В том числе и для… хм… господина Сперанского.
Я поймал его взгляд. Ранее я хотел эту роль предложить Толстому, но передумал. Для него более интересная идея наклевывалась.
— Мне требуется… компетентный заказчик. Человек, способный сформулировать тактическую задачу. Тот, кто испытает изделие и скажет, годится ли оно для дела государева или место ему в лавке старьевщика. Вы станете мостом между верстаком мастера и интересами Империи.
Воронцов молчал, лицо стало непроницаемым. Он прекрасно считывал подтекст. Это была работа на оборону, на безопасность государства. Я предлагал ему роль теневого контролера первого в России передового конструкторского бюро, которого формально даже не существовало.
Варвара бросила на него быстрый, почти умоляющий взгляд. Она боялась отказа. Боялась, что офицерская щепетильность не позволит ему ввязаться в «частное» предприятие.
Алексей медленно поднял на меня тяжелый взгляд.
— Григорий, то, что ты предлагаешь, — произнес он чеканя слова, — выходит далеко за рамки приватной беседы. Это затрагивает интересы службы. И моей присяги. Дать ответ сгоряча я не могу. Мне нужно подумать.
Он не отказал, но и не согласился.
Я мысленно усмехнулся. Подумать. Разумеется. Требуется санкция. Либо от будущей супруги, ставшей без пяти минут магнатом, либо — что вероятнее — от господина Сперанского. Такой подход устраивал меня больше, чем поспешное «да».
— Понимаю, — я кивнул. — Думайте, Алексей Кириллович. Я не тороплю.
В этот момент картинка окончательно сложилась. За один напряженный час в кабинете родилась новая сущность. Я разрубил гордиев узел личных проблем Варвары и Алексея. Сам того не ведая, я запустил сборку сложнейшего биомеханизма.
Система предстала передо мной во всей красе: я — мозг, генератор идей и технологий. Варвара — нервная система и кровеносные сосуды, управляющие потоками финансов. Кулибин — пламенный мотор, сердце машины. Толстой — бронированный кулак, но это только часть функции. А Воронцов… ему предстоит стать глазами и ушами, сенсором, связывающим нас с опасным внешним миром большой власти.