Трость была их ответом. Не имея возможности окружить Григория полком лейб-гвардии, они вложили ему в руку карманный ад. Последний довод в споре, где слова ничего не стоят.
Кулибин медленно покачал головой. Голос его прозвучал тихо:
— Игрушка, конечно, знатная. — Он обвел притихших мастеров тяжелым взглядом. — Дай Бог, чтобы нашему Пантелеичу он никогда не пригодился.
Трость легла на бархатную подложку. От стального кончика, все еще хранящего тепло выстрела, вилась едва заметная струйка сизого дыма, смешиваясь с горьковатым духом сгоревшего спирта. Она покоилась на ткани — обманчиво тихая, хранящая в черном сердце единственный огненный выдох.
Илья и Степан молчали. Слова были лишними.
Глава 9
Серый свет раннего утра уже сочился сквозь шторы, мешаясь с горьковатым запахом дыма. В камине, изредка постреливая искрами, дотлевали последние поленья. Опершись на трость с бронзовой саламандрой, я разглядывал свои руки. Эти пальцы казались чужим, бесполезным придатком. Социальные лифты этой эпохи напоминали неисправные качели: сегодня ты гений и герой салонов, завтра — униженный проситель, чей шедевр арестован попами для «богословской экспертизы».
Мозгу срочно требовалась загрузка. Необходимо было найти задачу с четким, логичным решением, способную вытеснить из черепной коробки вязкую придворную муть.
Память услужливо подкинула образ Николя. Мальчик, увезенный доктором Беверлеем в загородное имение, стал той самой точкой опоры. Его случай представлял собой чистое уравнение с одним неизвестным, свободное от интриг.
Придвинув стопку чистой бумаги, я схватил авторучку. Следовало зафиксировать догадки, пока поток текучки не размыл их четкие контуры. Освобожденный от ювелирной лихорадки рассудок заработал. Внутри проснулся Анатолий Звягинцев, ювелир из XXI века, привыкший опираться исключительно на факты.
Ровные строки ложились на бумагу, «осмелюсь поделиться с вами некоторыми соображениями касательно нашего юного пациента, кои не давали мне покоя всю ночь…»
Письмо следовало начать с политеса — реверанс в сторону опыта доктора, благодарность за участие, — и лишь затем переходить к сути. Свинцовые трубы или белила на стенах, при всей их вредности, убивают годами, исподтишка подтачивая здоровье. Здесь же картина болезни выглядела слишком резкой, даже агрессивной. Для столь стремительного угасания требовался мощный катализатор, концентрированный источник яда, действующий быстро и наверняка.
Всплыли слова Николя: «В солдатики играл… Оловянные. Отец покупал на ярмарке. А я их плавил».
Отложив ручку, я встал и, постукивая тростью, прошелся по кабинету. Химико-физическая модель катастрофы выстроилась.
Прежде всего — состав сплава. «Оловянные» солдатики являлись лишь маркетинговым ходом. Настоящее олово стоило дорого, поэтому для удешевления и легкоплавкости в сплав щедро добавляли свинец, порой доводя его долю до половины веса. Под видом безобидной игрушки ребенок получал кусок твердого яда.
Далее — процесс. Плавка суррогата над свечой в замкнутом, сыром помещении. При нагреве свинец окисляется, образуя летучие пары. Перед глазами встала жуткая картина: мальчик, склонившийся над пляшущим огоньком, полной грудью вдыхает невидимое облако оксидов. Прямой путь в кровоток, минуя все защитные барьеры организма.
И, наконец, контакт. Руки, покрытые свинцовой пылью, тянулись в рот, к еде. Пероральная доза добивала его изнутри, накапливаясь в костях и нервной системе.
Это «хобби», невинное детское литейное производство, послужило спусковым крючком, превратившим вялотекущее недомогание в острую интоксикацию.
Вернувшись к столу, я заставил перо скрипеть с удвоенной скоростью.
«…Пришел к выводу, — писал я, облекая факты в деликатную форму гипотез, — что первопричиной резкого ухудшения состояния мальчика могло стать его увлечение. „Оловянные“ солдатики, как известно, зачастую содержат в себе значительную долю свинца. При плавлении сего металла в помещении образуются летучие „купоросные дымы“, проникающие в самую кровь…»
Следом пошли рекомендации, рисковавшие показаться Беверлею странными.
«…Размышляя о природе ядов, я еще припомнил труды древних лекарей, советовавших при „порче металла“ употреблять продукты, богатые природной серой. Капуста во всех ее видах, лук, чеснок… Сера, как утверждали алхимики, имеет свойство „связывать“ тяжесть, помогая организму извергнуть ее. Включение сих простых овощей в рацион пациента может принести облегчение…»