Сонная дочь тяжелее навалилась на плечо. Варвара смотрела на светящиеся окна кабинета. Там, в тепле, среди реторт и чертежей, Саламандра двигал науку, спорил с вельможами и творил будущее. Это был его мир.
А у нее теперь появился свой.
Она мысленно вернулась туда, в здание у Крюкова канала. И перед ее внутренним взором встала темная, пыльная, потайная комната, которой не было ни на одном плане. Ее маленький секрет.
Она никому о ней не скажет. Пока. Даже Григорию. Это будет ее сюрприз. Ее вклад в их общее дело.
Глава 14
Высохшие пальцы гостя впились в бархатную обивку кресла. Он молчал. Взгляд старика, прикованный к моему лицу, напоминал взгляд утопающего, увидевшего на горизонте парус — безумная, почти религиозная надежда. Вся его исповедь, пропитанная бессилием маленького человека перед вельможным хищником, лежала невидимым грузом на моем столе. Он молил о чуде, о воскрешении памяти.
О копии.
И в эту секунду сработал предохранитель: «Нет».
Реальность вокруг померкла. Я вспомнил свое прошлое. Москва, жирные «нулевые», время шальных денег и кричащей роскоши. Моя мастерская тогда напоминала элитный конвейер, где я, «золотых дел мастер» всея Рублевки, штамповал люксовый ширпотреб. Клиенты, лопающиеся от нефтедолларов, редко желали уникальности. Им подавай «как у той звезды на красной дорожке» или «точь-в-точь Тиффани, только чтобы бриллианты слепили сильнее». Я запускал этот бесконечный цикл репликации, добровольно превращаясь из художника в высокоточный 3D-принтер.
Банковский счет пух, позволяя покупать квартиры и машины, однако внутри, где-то в районе солнечного сплетения, разрасталась черная дыра. Творчество умерло, осталась механическая отработка заказа.
Триггером стал каприз жены одного нефтяного короля. Ей приспичило заполучить реплику колье Марии-Антуанетты. Полгода я жил в аду перфекциониста: сканировал гравюры, перекупал через мутных лиц архивные снимки, искал камни с идеальной дисперсией. Работа была выполнена. Колье вышло пугающе совершенным. Гонорар за него позволил бы мне безбедно жить до старости на каком-нибудь тропическом острове.
А вот следующую неделю я провел в запое, не в силах даже взглянуть на верстак. Блеск золота вызывал физическую тошноту. В зеркале я видел фальшивомонетчика высшей пробы. Создать копию — значит украсть чужую душу, не вложив своей. В ту ночь, сидя в мастерской, я дал себе зарок. Каждое следующее изделие будет шагом в неизвестность, уникальным прототипом. Иначе вся эта игра не стоит свеч.
Саламандра, венчающая мою трость, обожгла ладонь, возвращая сознание в 1809 год, в кабинет на Невском проспекте. Напротив, затаив дыхание, ждал приговора несчастный проситель.
— Исполнить вашу просьбу, сударь, мне не под силу, — голос прозвучал, пожалуй, жестче, чем следовало.
Лицо старика посерело, уголки губ дрогнули и поползли вниз.
— Копии — удел ремесленников, — продолжил я, машинально поглаживая голову саламандры. — Мои принципы исключают создание дубликатов. Повторять уже созданное, пусть и великими мастерами прошлого — значит расписаться в собственном творческом бессилии. А та фибула, работа над которой открыла мне двери в высший свет, заслуживает уважения, а не копии.
Свет в глазах гостя погас окончательно. Плечи его поникли, он словно уменьшился в размерах.
— Тем не менее. Я обещаю помочь. Мы пойдем иным путем. Вместо подделки мы вернем вам оригинал.
Старик встрепенулся, дернувшись.
— Помилуйте… но как? — прошелестел он. — Князь Юсупов… это же глыба! Он и слушать не станет…
— Оставьте Юсупова мне, — перебил я. План, мелькавший на периферии сознания, обрастал мясом и деталями. — У каждого коллекционера, будь он хоть трижды князь, есть ахиллесова пята. Ненасытная жажда обладания уникумом. Я предложу ему сделку. Создам вещь такой силы и красоты, что ваша фибула на ее фоне покажется ему ярмарочной безделушкой. Он сам захочет обмена.
— Но… Ваше сиятельство… — гость окончательно растерялся. — Цена такой работы… Мне и трех жизней не хватит, чтобы расплатиться с вами!
— Переговоры с князем я беру на себя, — усмешка сама собой коснулась губ. — После фурора на Гатчинском балу моя фамилия служит лучшим пропуском во многие гостиные Петербурга. Что же касается оплаты…
Я подался вперед.
— Считайте, что у меня перед вами долг чести. Именно ваша семейная реликвия стала первым звеном моего успеха здесь. Поэтому работу я выполню бесплатно. Ваша забота — лишь покрыть расходы на материалы: золото, камни, расходники. Ни монетой больше. Примите это как мою благодарность за тот шанс, который подарила мне судьба.