Когда мы подъехали к моему дому, Воронцов, поглубже кутаясь, заявил.
— Поеду к Толстому, напрошусь в секунданты. А потом поеду к секундантам ротмистра, — сквозь поднятый воротник, бросил он. — Необходимо соблюсти политес. Условия, дистанция, выбор оружия… Будь проклят этот обычай со всеми его параграфами.
В его взгляде, обращенном ко мне, плескалась тоска.
— Прощай, Гриша. Здесь твои таланты бессильны. Это чужой бой.
— Мой, — возразил я, хотя Воронцов уже не слушал.
Карета скрылась в метели, оставив меня одного на продуваемом всеми ветрами пятачке у входа в «Саламандру». Поставщик Двора Его Императорского Величества, любимец императрицы, создатель чудо-машин… и абсолютно беспомощная фигура в вопросах чести.
Поднимаясь наверх, в свой кабинет, в голове стучало одно и то же слово: «Титул». Отсутствие даже самой завалящей дворянской грамоты, ощущалось как кандалы. Имея герб, можно было бы вмешаться, изменить положение, да хотя бы навязать себя в секунданты. Однако мой статус лишал меня права голоса в вопросах, где платой служит кровь. Для этой касты я оставался невидимкой.
«Саламандра» встретила темными провалами окон. Дом спал, не подозревая, что фундамент его благополучия дал трещину. Пройдя в кабинет прямо в шубе, я плеснул себе немного жидкости, что в целях профилактики как-то занес Кулибин. Стекло жалобно звякнуло о край стакана. Жидкость обожгла горло, но холод никуда не делся.
Опустившись в кресло, я уставился в черноту за окном. Там, в морозном мраке, невидимый метроном отсчитывал секунды до рассвета. До выстрела.
Почему мне отказали в дворянстве? Ведь насколько я помню, помимо статуса «поставщика» всегда давалось что-то еще в придачу — деньги, поместья, реже — титулы. Кто играл против меня? Из-за чего я не получил захудалый титул? Из-за козней Аракчеева? Так я ему дорогу не переходил вроде. Осторожность Сперанского? Или сам Александр решил, что «рылом не вышел» для бархатной книги? Причины вторичны. Главное — я с размаху влетел лбом в бетонную стену сословных предрассудков.
Сознание, привыкшее искать выход из любых тупиков, начало перебирать варианты.
Купить титул? Найти обедневшую вдову с родословной? Бред горячечный. Пока высохнут чернила на бумагах, Толстого уже будут отпевать. Да и смотреть на меня станут как на кошелек, возомнивший себя шпагой.
Выслуга? Податься в чиновники? Перекладывать бумажки ради права на личное дворянство? У меня нет времени. В запасе — часов пять, не больше.
Подвиг? Броситься под пули на дуэли, закрыв собой графа? Театрально, красиво, но глупо. Мои руки и голова нужны здесь живыми.
Интрига? Раскрыть заговор, спасти царя? Сценарий для дешевого бульварного чтива. Я не владею тайнами двора, в моем активе только то, что осталось в памяти из школьных учебников.
Мысль споткнулась. Учебники. История.
Чернышёв.
Прикрыв глаза, я попытался выудить из глубин памяти конкретику. Даты битв, фамилии генералов — все это информационный шум. Нужна суть. Функция. Кто он в системе?
Всплывали разрозненные теги. Париж. Наполеон. Пожар в посольстве… нет, это позже. Ключевое звено — 1812 год. Карты. Фальшивые топографические карты, из-за которых Великая Армия зашла в логистический тупик. И архитектор этой дезинформации, человек, вхожий в ближний круг Бонапарта.
Чернышёв.
Будущий военный министр. Отец-основатель русской военной разведки. Если завтра рука Федора не дрогнет и свинцовая пуля разнесет этот гениальный череп…
Вдоль позвоночника проползла ледяная сороконожка — именно так ощущался озноб. Масштаб катастрофы проявился с четкостью. Предстояла не вульгарная дуэль двух разгоряченных шампанским петухов. Это был выстрел в несущую конструкцию будущего. Гибель Чернышёва ослепит Россию перед лицом Европы. Наполеон не получит свою порцию дезинформации. Война пойдет по иному сценарию. Уверен, более кровавому.
Я обязан остановить этот механизм. Только я знаю все это.
Но какой рычаг есть у ювелира против кодекса чести?
Взгляд упал на верстак, где в творческом беспорядке валялись инструменты. Среди надфилей и пинцетов лежал предмет, прикрытый ветошью. Прототип. Задача, над которой я бился последние сутки, отдыхая от капризов заказчиков.
Чернышёв — карьерист до мозга костей. Умный, жесткий, лишенный сентиментальности. Он принял вызов не из оскорбленного самолюбия, а по расчету: отказ запятнал бы мундир. Однако умирать на взлете карьеры в его планы точно не входит.
Ему точно не нужны пустые извинения. Ему требуется актив, перевешивающий репутационные риски. Нечто, делающее отмену дуэли или примирение более выгодной сделкой, чем удовлетворение амбиций.