Она начинает раздражать даже терпеливого меня своим ничем не прикрытым упреком. Не давая опомниться, Великая княжна перешла в наступление:
— Полагаю, у вас найдется время и для меня? Нужен гарнитур для выезда в Тверь. Ничего сложного: диадема, колье, серьги. Уверена, вы справитесь.
Вот так, приказ, упакованный в светскую обертку. Меня ставили перед фактом, загоняя в классическую «вилку». Согласишься — прогнешься и, весьма вероятно, обесценишь только что заявленный приоритет заказа Императрицы-матери. Откажешь — своими руками создашь могущественного врага. Ситуация где любой ход ведет к ухудшению позиции. Быстро придумать нейтральный ответ не получилось. Пришлось выбирать меньшее из зол.
— Ваше Высочество, — поклон вышел максимально почтительным. — Исполнить ваш каприз — высочайшая честь. Однако приступить к заказу смогу лишь после того, как завершу поручение ее августейшей матери. Работа для Ее Величества требует полной самоотдачи и времени. Разорваться, чтобы выдать два шедевра одновременно, невозможно, а работать вполсилы я не умею. Технический брак — это не про меня.
На лице Великой княжны не дрогнул ни один мускул. Маска вежливости осталась на месте, зато в глазах на секунду полыхнуло злое пламя. Так смотрят люди, чей словарь лишен слова «нет».
— Я умею ждать, — ее голос стал бесцветным, лишенным интонаций. — Но не люблю, когда мое терпение испытывают.
Спорить она не стала. Настаивать — тоже. Просто дала понять: отказ принят к сведению, запротоколирован и подшит в личное дело.
Первая «черная метка» получена. Плохо. Не планировал на ровном месте получить врага, но и загонять себя в какую-то кабальную ситуацию не хочу.
После реплики Великой княжны все стало неуютно. Даже Мари, гений светской болтовни, не нашлась что сказать, чтобы смягчить ситуацию. Да и не смела вмешиваться в беседу. Разряжая обстановку, Мария Федоровна не стала ждать приглашения. Шорох тяжелого шелка по паркету — и она уже у темной ниши в стене.
Мы двинулись следом. Спину жгло. Я чувствовал на себе встревоженные взгляды моей команды и прицел глаз Екатерины Павловны.
— Покажите же нам вашу гордость, мастер.
В глубине ниши, обитой черным бархатом, царила «Саламандра». Моя гордость и главный маркетинговый актив. Инсталляция стоила мне бессонных ночей и мотка нервов, но эффект того стоил. Маска подвешенная на невидимых нитях, парила в пустоте, а скрытая за панелями система зеркал и свечей творила чистую оптическую магию. Свет, многократно преломленный, падал так, что прорези глаз маски будто пульсировали от малейшего движения воздуха.
— Вы нашли ей достойное место, — с удовлетворением кивнула императрица.
Так любуется трофеем коллекционер, чей экспонат признан шедевром.
Она перевела взгляд с маски на меня:
— Скоро в Гатчине состоится большой бал-маскарад. В честь виктории над шведами. Право, я была бы рада видеть там Поставщика Двора.
Мягкий тон и приказ.
— А то вы, получив звание, совсем забыли дорогу ко мне во дворец. Это огорчает.
Склонив голову, я ощутил, как перекрестье взглядов на моем затылке стало почти физически невыносимым. Я в жизни столько не кланялся, сколько за сегодняшний день.
— Ваше Императорское Величество, исправлю эту непростительную оплошность. Сочту за честь явиться.
Она милостиво махнула головой, принимая капитуляцию. В голове не сходились логические цепочки. Бал? Ехать ко мне ради приглашения? Бред.
Цель визита иная. Ей нужно было, чтобы все — от последнего зеваки у витрины до моих скрытых недоброжелателей при дворе — усвоили: Саламандра — ее человек. Она ставила на мне свое клеймо, знак качества, публично подтверждая особый статус. Это был и щит, выставленный перед моим носом, и поводок, наброшенный на шею. Или нет?
А визит Екатерины? Мать привезла ее не на экскурсию, чтобы ткнуть носом в ценный актив и обозначить границы владений. Мария Федоровна расставляла фигуры на доске, вводя дочь в курс партии. Та же, едва завидев перспективного ферзя, немедленно попыталась смахнуть его в свой карман, наплевав на правила этикета. Попыталась «отжать» ресурс, подчинить своей воле здесь и сейчас.
Ситуация — хуже не придумаешь. Зажатый в тиски между мягкой, обволакивающей силой матери и агрессивным напором дочери. А мой вежливый отказ только что подлил масла в этот тлеющий конфликт. Или все не так и я делаю неверные выводы из-за недостатка информации?
Аудиенция завершилась. Обменявшись дежурными любезностями, венценосные особы двинулись к выходу, увлекая за собой свиту. Мы с Толстым и мадам Лавуазье, соблюдая протокол, следовали на почтительном расстоянии. Шорох шелка, шлейф тяжелых духов, ритмичный стук каблучков по паркету. Напряжение начало медленно таять. За спиной шумно, не таясь, выдохнула Варвара. Еще пара секунд — и захлопнувшаяся дверь отсечет нас от большой политики, вернув в уютный мир ювелирного дома «La Salamandre».