От холодного стекла на лбу остался влажный след. В нише, застыв восковыми фигурами, ждали заказчики. Время для них остановилось.
Сомнения все еще царапали сознание — стоит ли подписываться под этим самоубийственным контрактом? Взять на себя ответственность за жизнь человека, которого я в глаза не видел? Умрет он — и меня назначат крайним, обвинят в шарлатанстве и наживе на чужом горе.
Эх, Толя, что же делать?
Я выдохнул, поправил манжеты и направился обратно в зал. Я шел к ним, чувствуя холодок в животе.
Толпа расступалась неохотно, но я резал этот людской поток, как ледокол. Лица, приклеенные улыбки, шелест дорогого шелка — всё это превратилось в плоские декорации к пьесе, где мне досталась роль канатоходца. Впереди, в спасительной тени ниши, напряглись фигуры. Элен, князь, княгиня — они подались вперед, пытаясь прочесть вердикт на моем лице еще до того, как я открою рот.
Я зашел в полумрак ниши. Остановился. Обозначил поклон.
— Ваши Сиятельства, — я встретил выцветший взгляд старого князя. — Решение принято.
Юсупов не шелохнулся, пальцы выдавали напряжение. Он ждал.
— Я принимаю вызов. Я создам для вас шедевр, который заставит Европу замолчать. Я построю то, о чем вы просили. Вместе с основной задачей, что вас волнует.
По лицу князя пробежало облегчение, но я поднял ладонь:
— Но есть условие. Одно. И оно касается второй части нашего… негласного договора. Той, что мы обсуждали полунамеками.
Веер в руке княгини замер, словно птица, подбитая на взлете.
— Я слушаю, мастер, — князь внимательно смотрел на меня.
Я понизил голос до шепота, предназначенного лишь для троих:
— Я хочу, чтобы мы берега видели сразу. Я не лекарь и не святой. Я не могу отменить проклятие, если оно завизировано в небесной канцелярии. Я не умею воскрешать мертвых и не торгую бессмертием. Если вы ждете чуда, скажите сейчас — и я уйду.
Взгляд у меня был без какого-либо подобострастия. Им нужна была горькая правда.
— Я ювелир, Ваше Сиятельство. Я работаю с камнями. Я умею строить отказоустойчивые системы и устранять конструктивные дефекты. Поэтому я предлагаю вам технологию.
— Технологию? — князь моргнул. Слово было ему знакомо, но в этом контексте звучало дико.
— Именно. Я возьму под контроль среду обитания вашего сына. Я проверю воздух, которым он дышит. Воду, которую пьет. Еду, которую потребляет. Я проверю стены на предмет ядов, а прислугу — на предмет злого умысла. Я найду яды, если они есть. Я найду опасность, если она рукотворна.
Лица передо мной менялись. Скепсис и страх превратились в жадное внимание. Я говорил о понятных, осязаемых, измеримых вещах.
— Я привлеку лучших врачей — не тех, кто лечит пиявками по старинке, а тех, кто готов учиться новому. Я выстрою вокруг вашего сына крепость из чистоты и порядка. Каждый слуга, повар, учитель пройдет через мой глаз. В вопросах безопасности Бориса моя власть должна быть абсолютной.
Я выдохнул, чувствуя, как внутри отпускает пружина. Карты на столе.
— Если угроза исходит из этого мира — я ее найду и обезврежу. Я снижу риски до статистической погрешности. Но если это воля небес… если поломка внутри него самого… тут я бессилен. Я могу защитить его от людей и микробов, но у меня нет полномочий защищать его от Бога.
Юсуповы переваривали услышанное. Вместо туманной панацеи им предложили бизнес-план, лишенный мистического флера.
Николай Борисович медленно кивнул. В глазах старого льва я увидел облегчение. Ему, человеку, управлявшему заводами и судьбами, этот язык был понятен. Ему не нужны были шаманские пляски, он смотрел на мир по-другому. Но это «проклятие» даже его систему координат меняло.
— Вы честны, мастер, — произнес он с уважением. — Вы не обещаете невозможного, но предлагаете сделать все возможное. Это… это больше, чем мы смели просить.
Унизанная перстнями рука протянулась ко мне.
— Договорились. Спасите Бориса от земных бед, Григорий Пантелеич. Стройте свою крепость. А с небесными… — он криво, горько усмехнулся, глянув в расписной потолок, — с небесными мы как-нибудь сами договоримся. Молитвами и золотом на храмы.
Я пожал его ладонь. Крепко, по-мужски. Контракт был подписан словом чести.
— План работ подготовлю в ближайшее время, — перешел я на деловой тон. — Мне понадобится карт-бланш на доступ ко всем имениям, где бывает наследник. И право отдавать приказы вашей челяди без согласования.
— Получите, — отрезала княгиня. Она не могла сдержать довольной улыбки. — Полная власть. В вопросах жизни сына вы — глава.
Я коротко поклонился: