Я подался вперед, опираясь на трость.
— Ему, если я правильно понял, нужен…
Борис вцепился в подлокотники кресла.
Глава 17
Тишина в Малой гостиной дворца Юсуповых, меньше всего походила на уютное семейное молчание.
Князь Николай Борисович так и замер, не донеся фарфоровую чашку до рта, словно механизм его изысканных манер внезапно заклинило. Княгиня Татьяна Васильевна слегка прищурилась, остановив движение веера. От меня ждали эскиз очередной Золотой комнаты или чертеж механического сада.
Я опираясь на трость подошел к окну. За стеклом прохожие мешали снег с грязью, укрывая набережную белым саваном. Опасная и хрупкая декорация. Прежде чем возводить здесь новые несущие конструкции, требовалось снести этот фасад до основания.
— Скажите, князь, — проскрипел я, оборачиваясь, адресуя слова именно Борису. — Мы касались темы Тильзита, и вы окрестили его позором. Предлагаю подумать глубже. Оставим честь гусарам, нас интересуют факты.
Я упер набалдашник трости в пол:
— Вести из Вены уже дошли до вас? Брачный союз Наполеона с дочерью австрийского императора перестал быть сплетней.
Мальчишка газеты читал не только ради светской хроники, он мигом сориентировался.
— Австрийский брак? — переспросил он. — Франция прикрыла тыл. Австрия перешла в разряд вассалов, развязав корсиканцу руки.
— В точку, — кивнул я. — Руки свободны. Куда же он направит удар, если Европа уже распласталась у его ног?
Резкий звон чашки о блюдце отвлек нас от беседы. Николай Борисович громко кашлянул, всем видом демонстрируя недовольство темой.
— Григорий Пантелеич, — в его тоне сквозило раздражение. — Мы пригласили вас ради обустройства усадьбы. Архангельское. При чем тут Бонапарт и его австрийская невеста? Слава Богу, мы в Петербурге, вдалеке от полей сражений. Вернемся к архитектуре.
Старый князь пытался спрятаться. Отгородиться миллионами, дворцовыми стенами и высоким искусством, выстроив для сына ковчег, чтобы переждать потоп. Наивная стратегия — от грядущего наводнения не спасут ни стены, ни золото. Да и Борису явно нужно иное. Цель.
— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, однако архитектура не висит в воздухе, — возразил я мягко. — Вы желаете построить рай на земле. Версаль. Тем не менее, Людовик возводил свой дворец, будучи уверенным в незыблемости своей власти.
Мой взгляд снова впился в Бориса. Говорил я только с ним, оставив родителям роль зрителей.
— Борис Николаевич! Наполеон требует, чтобы мы отказались от торговли с Англией. Дворянство разоряется, купечество воет. Надолго ли хватит терпения терпеть убытки ради «дружбы» с человеком, диктующим нам свою волю?
Борис нахмурился. Картина пустеющих амбаров и падающих доходов была ему знакома не понаслышке.
— Ненадолго, — глухо ответил он. — Ропот становится громче. Ворчат даже при дворе.
Отлично. Значит, не я один читаю прессу и вникаю в слухи от информативной Варвары.
— Дальше. Польша. Герцогство Варшавское. Наполеон вогнал этот клин прямо у наших границ, дразня поляков мечтами о великой державе «от моря до моря». За чей счет? За счет наших западных губерний. Это взведенный пистолет, приставленный к нашему виску.
Татьяна Васильевна побледнела, прижав платок к губам.
— Григорий Пантелеич, к чему эти страсти? — прошептала она. — Вы пугаете нас. Зачем?
— Затем, княгиня, что я не привык строить замки на песках. Империи на пике могущества редко тормозят по доброй воле. Они расширяются, пока не лопнут. Испания — язва болезненная, не смертельная. Франция все еще полна сил, и для абсолютного господства ей нужно убрать единственного соперника на континенте.
Кажется все в комнате поняли о каком сопернике идет речь. Послышался скрип кресла — Борис поднялся и принялся мерить шагами ковер, заложив руки за спину. Мысли в голове юноши завертелись с бешеной скоростью. Разбросанные на поверхности факты, которые светское общество предпочитало игнорировать, в его уме сцепились друг в друга.
Экономика. Политика. Амбиции.
— Значит… — пробормотал он, замирая у камина и вглядываясь в пляску огня. — Союз — ширма. Мы улыбаемся, пока под столом точатся ножи.
Он повернулся ко мне. Скука выветрилась из его глаз. Передо мной стоял мужчина, осознавший масштаб угрозы.
— Столкновение неизбежно. Рано или поздно интересы пересекутся окончательно. Тильзит — никакой не мир. Передышка перед дракой.
Я удовлетворенно постучал пальцем по набалдашнику трости.
— Браво, князь. Вы зрите в корень. Год. Два. Не больше.