Слова должны были впитаться.
— Мое условие неизменно. Я строю опытное поле, даю технологии. Но вы, Борис Николаевич, обязуетесь беспрекословно выполнять мои требования по режиму и безопасности.
Я начал загибать пальцы, перечисляя пункты, как список запчастей:
— Вода. Еда. Режим. Подъем и отбой по часам, без исключений. Никаких ночных кутежей и сомнительного вина. Гигиена. Мои специалисты зачистят ваши покои от ядов, свинца и миазмов. Вы будете принимать те… хм. лекарства, которые я пропишу. И делать это будете ради эффективности Дела. За здоровьем офицеров и вашим лично проследит полк врачей — не хватало еще, чтобы ключевое звено вышло из строя в ответственный момент. Есть у меня на примете один талантливый доктор, Беверлей. Ему и карты в руки. Не мне же, ювелиру, бегать за вами с микстурами?
Я внимательно посмотрел на юношу.
— Вы ведь понимаете: стратег не имеет права умереть по глупости. Это непрофессионально.
Борис переваривал условия сделки. Свобода действий в обмен на дисциплину тела. Ненавистная забота, упакованная в обертку правил.
— Непрофессионально… — задумчиво повторил он. — Что ж. Логика есть. Суворов тоже следил за собой — холодная вода, сено вместо перины, простая пища. Берег себя для битв.
Он тяжело вздохнул.
— Хорошо, мастер. Если такова цена за Архангельское… я согласен. Потерплю. Буду делать все что вы скажете.
— Договорились, — кивнул я.
Князь Николай Борисович медленно выдохнул, его плечи опустились. Он все понял. Я только что добился невозможного: заставил их сына добровольно подписаться на лечение и режим, дав ему мотивацию жить.
Их мысли читались легко. Все было на лицах.
Опасно? Да. Машины бьются? Бывает. Но это лучше гиперопеки, либо глупости, совершенной отпрыском назло родителям. К тому же Архангельское — будет их вотчиной. Закрытый периметр, никого из чужих, лучшая охрана. Контролируемый риск. А если мои слова про войну подтвердятся, то у Бориса уже будет слаженная небольшая армия. Такие люди, как Юсуповы, умели просчитывать риски.
Княгиня Татьяна Васильевна смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых начали блестеть слезы облегчения.
Кажется, они поняли все коварство моего плана. Их мальчик-бунтарь, остался в семье, приняв правила игры.
Она встала и подошла ко мне.
— Вы… вы дьявол, мастер, — прошептала она с благодарностью. — Вы подобрали ключ к замку, который мы не могли открыть.
— Я нашел цель, княгиня. Без цели человек — ничто.
Князь подошел к сыну, опустив ладонь ему на плечо.
— Штаб так штаб. Строй, сын. Мы поможем — казной, людьми, связями. Хочешь новый корпус — создавай. Юсуповы всегда служили Империи.
— Спасибо, отец. — Впервые за вечер его голос приобрел мягкость. — Я не подведу.
Пока мужчины обсуждали договоренность, княгиня Татьяна Васильевна взяла меня под руку — крепко, по-хозяйски — и отбуксировала в сторону, к темному провалу окна. Быстро она все же сориентировалась.
Лицо ее оставалось спокойным, светским, но глаза…
— Вы умны, мастер, — зашептала она поглядывая на мужскую часть рода Юсуповых. — Дьявольски умны. Переиграли нас, переиграли его.
Хватка на моем локте усилилась.
— Но помните, Григорий Пантелеич. Раз вы втянули его в это… раз вложили в руки этот меч… теперь каждый волос на его голове — на вашей совести. Ваша личная ответственность.
Княгиня наклонилась ближе, обдав меня волной сладких духов.
— Если с ним что-то случится… я вас уничтожу. Вензель Императрицы и ваши прошлые заслуги не будут значить ровным счетом ничего. Я сотру вас в пыль, так, что даже имени не останется. Уяснили?
Я выдержал ее взгляд. Она не шутила.
— Предельно ясно, княгиня, — ответил я т.
Она разжала пальцы.
— Хорошо. Тогда действуйте. И храни вас Бог. Потому что в случае ошибки вам понадобится именно Его помощь.
Она вернулась к мужу и сыну, мгновенно преобразившись в любящую мать и радушную хозяйку. Я же остался у окна, сдерживая смешок. Да уж, «везет» мне на властных «мамочек» в этом мире. И ведь их можно понять.
Через десять минут появилась Варвара Павловна. С Юсуповыми мы договорились все подробно обсудить позже, когда я подготовлю весь этот проект. Борис горячо жал руку, у него было энтузиазма через край.
Я покинул гостиную Юсуповых в сопровождении Варвары. На ее лице читалось напряжение.
— Григорий Пантелеич? — тихо спросила она, держась за мой локоть. — Вы… договорились?
— Ударили по рукам, Варвара Павловна, — ответил я. — У нас новый заказ. Архангельское.
— Слава Богу, — выдохнула она.