Заметив постороннего, Лодыгин небрежно отмахнулся:
— Брысь отсюда.
Мальчишка мигом растворился в подворотне.
— Итак, — я вернул беседу в деловое русло. — Выбор за вами: либо официальный поединок на рассвете, либо выступление для местной публики прямо сейчас. Мой лимит общения исчерпан.
— Даете слово чести?
— Гарантирую свое присутствие в городе. Успокоились?
Лодыгин сверлил меня подозрительным взглядом, явно ожидая подвоха.
— Ни единому слову не верю.
— Ваши проблемы, — пожал я плечами. — Приставляйте соглядатаев, караульте под окнами, сочиняйте пафосные речи для секундантов всю ночь напролет. Делайте что угодно, только сойдите с дороги.
Толпа зевак разочарованно зашуршала, зрители почуяли мирный исход скандала. Подобная развязка устраивала меня.
Лодыгин, разумеется, кипел. Спокойный и снисходительный тон вообще редко отрезвляет подобную публику. Зато наметилась потребность порисоваться. Ему требовалось наговорить гадостей, уязвить побольнее, вырвать подходящую реплику, чтобы до самого рассвета сладостно пережевывать ее в постели, упиваясь собственным трагизмом. Продержись он в таком состоянии еще с минуту, я бы гарантированно выскользнул из капкана.
Юноша подался вперед.
На крыльце топтались двое зрителей. Первый бездумно посасывал давно погасшую трубку. Его приятель с фальшивой отстраненностью скользил взглядом по улице. Чуть поодаль маячил извозчик, демонстрируя усердие в перебирании ремней упряжи. Типичный московский партер, обожающий бесплатные спектакли.
И все же атмосфера менялась. Курильщик юркнул в двери кабака. Его напарник торопливо сбежал по ступеням, забыв о недавнем жгучем интересе к нашей перепалке. Словно подчиняясь невидимому приказу, извозчик резко отвернулся к своей кобыле. Улица вокруг нас пустела. Однако мой усталый мозг не видел угрозу, будучи занятым Лодыгиным.
Из мрака подворотни вынырнул давешний беспризорник, его сопровождали двое.
Из слепой зоны между стеной и воротами надвигались неприятные силуэты. Первый — здоровенный амбал в затертом полушубке, явно привыкший экспроприировать чужие ценности силой. Второй — мелкий, вертлявый, с крадущейся походкой. Типичные представители городского дна. Выполнив функцию наводчика, шкет исчез. Прибью гаденыша. Если выберусь из этой передряги.
Опасность ситуации стала ясна сразу. Роковая заминка в пол-удара сердца объяснялась тем, что все ресурсы моего внимания сожрал стоящий напротив дворянский болван.
— Сзади! — рявкнул я.
Лодыгин даже не удосужился нормально обернуться, явно списав предупреждение на дешевый трюк. В эту самую секунду я мысленно заказал по нему панихиду.
Амбал атаковал первым — подло, сбоку, строго по канонам уличной драки. Вертлявый метнулся ко мне, пригнувшись к земле с занесенной рукой. Дальнейшие события слились в единую кровавую карусель.
Лодыгин развернулся в бешенстве, восприняв вмешательство уголовников как личное оскорбление. Его кулак впечатался амбалу куда-то в район челюсти. Здоровяк хрипло осел в сугроб, а юноша выдал такой истошный рык, что заложило уши:
— Пошли вон, падаль! Он мой!
Охрана собственной шкуры силами человека, мечтающего прикончить меня на дуэли, выглядела верхом сюрреализма.
Лезвие второго нападавшего со звоном встретилось с моей тростью. Отдачей предплечье прошило тупой болью. Выкинув саламандру вперед, я удачно въехал нападавшему в скулу. Тот сдавленно взвизгнул, поскользнулся на наледи и нелепо взмахнул руками.
Тем временем Лодыгин продолжал сыпать угрозами, упиваясь собственной яростью.
— Только попробуйте сунуться! Он мой!
Нервный смех подкатил к горлу из-за абсурда ситуации. Феноменальная московская фортуна: первый враг грудью заслоняет меня от вторых, свято оберегая монополию на мое убийство.
Пространство вокруг вымерло. Прохожих сдуло ветром. Ночная столица обожает чужие драмы ровно до появления первых заточек — затем у горожан находятся неотложные дела в других кварталах.
Тряся побитой головой, амбал грузно поднялся на ноги. Его вертлявый подельник тоже перестал суетиться и двинулся в мою сторону с осторожностью.
— Отойди в сторону, грязь, — процедил Лодыгин, заслоняя меня корпусом с какой-то собственнической уверенностью. — Этот господин — моя добыча.
Он больной? Еще бы зачитал бы гопникам дуэльный кодекс и утвердил секундантов от воровской гильдии.
Бандит презрительно харкнул под ноги.