Здание лекарни выплыло из темноты. Двор разительно отличался от того хаоса, что запомнился мне в первое посещение.
У ворот дежурили люди Екатерины. Да, именно она приехала вместе с Беверлеем. От купеческих молодцов ее люди разительно отличались. Якунчиковские стояли крепко, с привычкой брать нахрапом. А эти работали тихо. Один принял сани, второй наблюдал за улицей, третий держал под контролем двор.
Купеческих, впрочем, тоже не задвинули в угол. Один перекрыл служебный вход, двое бесперебойно таскали воду, еще один так обстоятельно распекал местного служку за чистое белье, что тот предпочел испариться. Главный лекарь жался в стороне, всем своим видом изображая оскорбленную невинность.
Снимали меня с саней аккуратно, нога пульсировала огнем, в висках стучало, каждый шаг до крыльца давался с усилием. Оставалось только намертво вцепиться в трость, чтобы не повиснуть на слугах совсем уж жалким кулем.
Екатерина Павловна стояла у входа.
Короткий кивок заменяет поклон, когда опираешься на чужие плечи и простреленную ногу.
— Ваше Императорское Высочество.
Она мазнула по мне цепким взглядом. Личник на ее лице был еще более притягательным на фоне легкого морозца.
— Барон, вам следовало поберечь силы. Беверлей уже работает.
— Простите, Ваше Императорское Высочество. Вылеживаться я не мог.
— К палате вас не пустят.
Вот так, Толя, и никаких расшаркиваний.
— Я не собирался мешать.
— Беверлей велел выставить всех вон, кто не приносит пользы делу. Меня в том числе.
Узнаю доктора, крыть было нечем.
Из глубины коридора донесся резкий голос врача. С сильным акцентом, злой на весь белый свет и персонально на тех, кто пренебрегает мытьем рук. Он требовал кипятка и света. Пока хирург кроет матом окружающих, он борется за пациента — верная примета.
— Иван?
Екатерина повела подбородком в сторону дверей.
— Жив. Беверлей сказал: тяжело, но не безнадежно.
А вот это уже хорошо.
Стоило мне податься в сторону коридора, как дорогу заступил гвардеец из охраны.
— Барон, — произнесла Екатерина Павловна, — избавьте моих людей от необходимости применять силу. Это выйдет скверно для всех, а для вашей раны — губительно. Кстати, как ваше здоровье?
Во вредина. Даже за порог не пускает. Объяснив, что не намерен стоять на морозе, я убедил впустить внутрь помещения.
Меня проводили в закуток и усадили на стул у стены с идеальным обзором на палату. Отсюда отлично видно, как заносят тазы с водой, как выносят окровавленные тряпки, как доктор рявкает, требуя свечей, и как жмется по стене служка, судорожно крестясь.
Великая княжна села рядом. Она бросила на меня быстрый взгляд. Я еле удержался от простого вопроса: «чего это она сюда вообще заявилась?»
За дверью Беверлей хрипло ворчал на помощников.
До зубовного скрежета тошно осознавать собственное бессилие. И самое противное, сидеть смирно и не мешать профессионалу делать свою работу.
Проход стерег гвардеец великой княжны. Вполне обычный на вид служивый, обладающий редким талантом перекрывать пространство своей тушей. Чуть поодаль якунчиковские парни бесперебойно таскали воду. Купеческих молодцов никто не пытался задвинуть в тень. Романова явилась сюда ради спасения Ивана, отбросив сословные амбиции. И это меня поражало. Неужели Великая княжна привезла доктора, которого вызвал я? Не слишком ли много чести для нас, грешных, да и для Вани?
Тусклый блик фонаря выхватывал профиль, подчеркивая фамильные черты. Пришлось деликатно скользнуть взглядом в сторону, избегая откровенного разглядывания. Разумеется, этот маневр не укрылся от нее. Особы, привыкшие к постоянному сверлению глазами или, напротив, подчеркнуто отведенным взорам, считывают подобные мелочи за раз.
— Ожидание изматывает, — констатировала Екатерина.
— Согласен, есть такое.
— Поскольку там лежит преданный вам человек?
— Совершенно верно.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Позволю себе откровенность, барон. Между вами и врагом должна стоять более надежная преграда, нежели грудь слуги.
Я вскинул на нее раздраженный взгляд.
— Иван оказался ближе остальных.
— В этом и проблема.
Отвечать я не стал. Голос ее звучал на удивление спокойно. Великая княжна выложила на стол факты. Маршрут оказался дырявым. Запасного плана эвакуации после стычки не существовало. Ворота Юсупова оказались заперты. Лечебницу пришлось брать штурмом, импровизируя на ходу — подкупая, угрожая, бросая в бой купеческую дворню. Каждую прореху затыкал отдельный человек.