Разумеется, подобный эпизод легко списать на светскую учтивость двух соотечественников вдали от родины. Посол заметил знакомое лицо, слуга поприветствовал важного гостя. Москва под завязку набита людьми, расшаркивающимися с бывшими соседями по прихожим. Для обвинения слабовато.
Зато для обоснованного подозрения — в самый раз.
Коленкур.
До сих пор фигура герцога Виченцского оставалась в тени — чересчур высокопоставленная, до тошноты миролюбивая. Человек Наполеона так красиво заливался соловьем о разуме, о недопустимости братоубийственной войны между Россией и Францией ради чужих страхов. Из-под маски дипломата проглядывал поистине блестящий ум. Его главная угроза крылась в полуискренности, делающей таких людей страшнее банальных лжецов.
Одержимый великой идеей деятель без колебаний пойдет на мелкую мерзость ради высшего блага. Организовать аккуратное похищение мастера? Заполучить в целости его самого, чертежи, руки и голову? Вполне приемлемая цена за понимание того, какая неведомая сила вызревает под боком у русского двора. Любое преимущество для империи Наполеона оправдывает средства.
Внутри заворочалась задавленная злость.
Элен.
Ее отравление никуда не исчезло из памяти. Заваленная ворохом ежедневных бед, оно превратилось в неоплаченный вексель. Пусть герцог сколько угодно распинается о мире — тень прошлого навсегда отравила его речи. Да, посол вряд ли лично капал яд. Наверняка приказы передавались через цепочку посредников.
Вокруг него наверняка терлись специалисты по грязной работе в белых перчатках.
О моей не совсем ювелирной деятельности француз знал давно. Слухи об экспериментах, о «Саламандре», о заводе, о способностях Беверлея доходили до нужных ушей. Удобным резонатором служил юсуповский дворецкий, а двор вдовствующей императрицы идеально подходил для создания дымовой завесы. Екатерина подставлялась под удар, Мария Федоровна оставалась в тени, репутация Юсуповых покрывалась пятнами. Сам же я сейчас лежал бы связанным кулем на дне саней, не удержи Иван проклятую дверцу.
Чересчур изощренно? Пожалуй. Однако Коленкур принадлежал к породе людей, предпочитающих отпирать замки чужими ключами вместо того, чтобы высаживать двери плечом.
Их интересовала не только моя персона. Они просчитывали каждого, кто бросится на выручку.
Взгляд скользнул по Екатерине Павловне, строгая, собранная, измотанная бессонной ночью. Ее имя служило идеальной ширмой. Авторитет матери выступал ложным фасадом, а юсуповского слугу использовали как отмычку. Истинным же кукловодом оказалась французская дипломатическая машина.
Миротворец Коленкур. Любитель возвышенных бесед. Направивший в ночной переулок головорезов с приказом брать живым.
Губы сами скривились в горькой, злой усмешке. Чересчур гладкая миролюбивость посла вопила о необходимости проверки. К старому должку за Элен теперь, судя по всему, прибавится кровь Ивана.
Подобные векселя я предпочитал гасить полностью. Неужели и правда Коленкур?
Глава 9
От размышлений меня отвлекла Екатерина, она собиралась уезжать. Великая княжна подошла к нам уже укутанная в дорожный плащ с массивным меховым воротником. Боковой свет уличного фонаря скользнул по личнику на ее щеке.
— Григорий Пантелеевич, — произнесла Екатерина Павловна, — моя охрана остается здесь до рассвета. Доктору обеспечат всё необходимое.
— Ваше Императорское Высочество, я благодарен вам за заботу о своем человеке. Я у вас в неоплатном долгу.
— Замечательно. В таком случае усвойте еще одну вещь. Ваше спасение держится на слепом везении, за которое приходится платить непомерную цену.
От этого прохладного тона я чуть ощетинился. Я в принципе не перевариваю нотаций в духе «так нельзя», особенно когда сам давно пришел к аналогичным выводам. В подобные секунды тянет огрызнуться. Благо, я сдержался. Устал от всех этих перипетий.
Княжна перевела взгляд на Фигнера. Поручик держался чуть поодаль, всем своим видом показывая готовность служить.
— Поручик, вы успели окунуться в происходящее, — сказала Екатерина Павловна. — Посему прошу вас содействовать барону в вопросах его охраны вплоть до выздоровления Ивана. Заменить такого человека невозможно, но все же. Раз уж вы смогли поймать татей, думаю у вас хватит ума и сберечь нашего ювелира.
Вредная она все же. Фигнер поклонился ей.
— Почту за честь, Ваше Императорское Высочество.
Екатерина задержала на нем оценивающий взгляд.