Мой беззубый приятель валялся неподалеку, его столкнули, когда амбал налетел на Лодыгина. Судя по обмякшему виду и неестественно вывернутой ноге, емя явно не хорошо.
— Отдыхайте, любезный, — выдохнул я.
Амбал сразу проанализировал изменившийся расклад. Перед ним возвышались двое аристократов, потрепанные и окровавленные. Уголовный элемент обладает феноменальным чутьем.
Шатаясь, Лодыгин сделал шаг вперед.
— Ну? — прохрипел он. — Есть еще претенденты? В очередь, твари! Я же сказал, этот господин — моя добыча!
Сдерживать смех сквозь стиснутые зубы стало невыносимо.
— Александр Михайлович, вы уверены, что не сошли с ума, — прохрипел я.
— Заткнитесь, — огрызнулся юноша. — Вы дышите благодаря моей доброй воле.
— Именно это меня и смущает.
Амбал смачно сплюнул кровавую слюну. Его контуженный подельник кое-как подобрался, держась за вывернутую ногу. Они обменялись короткими, оценивающими взглядами.
— Живите пока, баре, — буркнул здоровяк.
— Это не вам решать, — прошипел Лодыгин.
Бандиты отступили в спасительный мрак подворотни. Спустя пару секунд улица погрузилась в тишину, словно весь этот кровавый карнавал мне просто приснился.
Мы остались вдвоем.
Побелевший от боли Лодыгин судорожно зажимал разодранное плечо. Я балансировал на здоровой ноге и трости, чувствуя, как бедро каменеет под пропитанной кровью тканью. Потрясающе живописная картина: пара израненных дворян посреди ночной Москвы.
Выровняв дыхание, юноша выдал с невозмутимым апломбом:
— Ну вот, барон. Теперь, когда чернь устранена, предлагаю вернуться к вопросу нашей сатисфакции.
Я уставился на него. Он точно больной.
— Александр Михайлович, — выдохнул я. — Забудьте про дуэли. Вам бы к утру научиться самостоятельно держать ложку.
Он дернул плечом, тут же скривившись от боли.
— Не ваша забота.
— Моя нога требует внимания прямо сейчас. Предлагаю закрыть вопрос дуэли на сегодня.
На этом наш триумф благополучно завершился.
Мы продолжали стоять исключительно по инерции.
Посттравматическая пауза всегда дарит короткую иллюзию контроля. Звон в ушах стихает, враги растворяются во тьме. Адреналин отступает, пуская по венам слабость. Окружающий мир начинает медленно уходить из-под ног.
Лодыгин стоял в паре метров от меня, судорожно вцепившись в распоротое плечо. Рассеченная шинель, мокрые от пота волосы, сбитый мех воротника. На лице юноши почти детское изумление человека.
Уголок его губ дрогнул — парень пытался выдать гордую фразу.
— Окажите любезность, рухните первым, — процедил я. — Иначе мое самолюбие пострадает.
— С какой стати? — прохрипел он. — Припишете себе победу?
Собрав остатки сил, он сделал шаг ко мне, явно намереваясь прочесть очередную лекцию о дуэльном кодексе, и тут же грузно осел в снег.
Мой триумф продлился ровно полсекунды.
Раненая нога окончательно отказала. Я медленно осел. Мы оказались в одном грязном сугробе под стеной кабака.
Пять минут назад мы готовились убить друг друга, а сейчас сидели в грязной снежной каше, изрубленные, истекающие кровью, вымотанные настолько, что даже на взаимную ненависть банально не хватает сил.
Разумеется, первым подал голос Лодыгин.
— Надеюсь, — тяжело дыша, выдавил он, — вы не строите иллюзий насчет моего внезапного благородства?
— Боже сохрани, — отозвался я. — Ваша жажда моей крови вызывает искреннее уважение.
— Отлично.
Какой-то абсурд. Я сижу в сугробе, привалившись к плечу молодого маньяка, который буквально вытащил меня с того света ради единственной цели — лично пустить мне пулю в лоб.
— Барон, — прервал тишину Лодыгин, — правила приличия обязывают вас выразить благодарность.
— Я уже источаю признательность, — ответил я. — Ваш юный возраст мешает уловить это.
— Смахивает на издевательство.
— Вам кажется.
Попытка саркастической усмешки превратилась в болезненную гримасу.
Он смотрел на меня как на неизбежное стихийное бедствие, к присутствию которого волей-неволей приходится адаптироваться.
— Я спасал свою добычу, — упрямо заявил он.
Нет, он точно псих.
Глава 2
Привалившись к бревенчатой стене кабака, Лодыгин зажимал раненое плечо. Выглядел юноша скверно.
Я, наверное, выглядел не лучше. Бедро ныло. Лезвие располосовало мышцу, благо крупную жилу миновало. Кровь сочилась густо, толчками не била.