Ближе к вечеру я направился к «Авроре». С каждым днем ходить получалось все лучше, организм восстанавливался, да и кормили меня как на убой. На крыльце морозный воздух бесцеремонно ударил в лицо. Заметивший меня дворовый мужик дернулся на помощь, но я остановил его.
Ситуацию спас Мирон Черепанов.
Маленький гений возник сбоку, сжимая в кулаке моток проволоки. Без лишних вопросов он шел рядом. Мальчишка следил за наледью и выбоинами, сбивая носком сапога замерзшие комья грязи с моего пути.
Внутри сарая пахло спиртом. Клепаные листы у передка сидели плотно, сохранив блеск свежей правки. Колеса обросли коркой дорожной грязи. «Аврора» все же была хороша. Медленно, насколько позволяла нога, я обошел передок. Пустое место на корпусе резало глаз.
Я точно знал что не надо делать. Ведь герб превратит ее в казенную игрушку. Корона станет форменной глупостью. Женщина с факелом? Салонная безделушка.
Ей нужно Имя. Знак. Да, я решил сделать подарок Екатерине.
После «личника» дарить обычную драгоценность было бы не правильно. Я сам загнал себя в этот угол. Личник вернул ей лицо, заставив двор замолчать. Теперь любое украшение будет соперничать с изяществом и функциональностью личника.
При этом, «Аврора» должна была изменить статус княжны.
Мирон устроился у верстака и сосредоточенно разматывал проволоку. Я чувствовал его внимание, хотя мальчишка и не поднимал глаз. Хорошая школа, Кулибин хорош, научил подмастерье когда мастеру нельзя мешать.
Я приложил ладонь к капоту. Я не хочу какую-то мелкую гравировку или ребус для избранных. Пускай случайный прохожий еще не осознал, какая чертовщина несется на него без лошадей, но символ уже обязан показать себя во всей красе. При этом — никакой хрупкости. Грязь и мороз — его естественная среда.
Чистота линий должна сочетаться с надежным креплением и возможностью ремонта.
Я закрыл глаза, отсекая лишние образы. Итак весь день на это потратил, но возле капота легче было представлять «идею». Античная девица? Нет. Богиня с факелом? Театральщина. Крылья? Банально.
Фигура, стремительно поданная вперед. Женский силуэт, лицо намечено строгим профилем. Волосы и плащ уходят назад резкими лучами, разрезая воздух. Под ногами — полудиск восходящего солнца, служащий основанием. Сверху вещь напоминает летящую каплю. Спереди лучи складываются в едва заметную литеру «А».
Летящая Аврора. Да, вот оно.
Я уже видел его на корпусе. Серебряное тело, теплые отблески лучей, глубокая чернь в углублениях. В груди — точка красного света. Надо подумать как это сделать. Маленькая ловушка для солнца? Да, будет красиво.
Ирония в том, что драгоценность для великой княжны можно создать без единого самоцвета. Дамы будут уверены, что внутри скрыт редкий камень, хотя там лишь оптика.
Я открыл глаза. Пустота на носу машины исчезла, ведь там, в моем воображении, уже расцветала «Идея».
Я схватил лист бумаги, который предусмотрительно захватил с собой, и сделал первый набросок. Линия поначалу выходила слишком женственной. Второй вариант напоминал ангела, снова мимо. Лишь на четвертой попытке волосы и плащ наконец слились в единый порыв.
Вот оно. Мирон рассматривал рисунок. Рядом я набросал упрощенную версию, плоский знак. Профиль, лучи, буква «А». Это задел на будущее. Если большая «Аврора» выстрелит, рынок потребует отголосков: брошей, накладок на сундуки, кабинетных безделок. Я подскажу Екатерине, как сделать это своим личным брендом.
Требовались материалы: латунь, медный лист, красное стекло и битое зеркало. Сажа, лак, кожа для прокладок и целый штат мастеров — от часовщика до литейщика. А еще терпение, очень много терпения.
Я насколько позволяла нога направился назад, чуть не столкнувшись с Фигнером. Следит и бдит, а я и не заметил.
Я направился в свою комнату. На столе покоилась промасленная тряпица со сталью Рябушкина, обрезки бумаги, засохшая капля сургуча и крошки пемзы у подсвечника. Рядом сиротливо стояла чашка с остывшим чаем. Опустившись в кресло, я вытянул ноющее бедро на низкую скамью и придвинул очередной чистый лист.
Отсутствие собственной мастерской раздражало. В Петербурге, я знал характер каждого напильника и мог вслепую нащупать нужную оправку. Одно короткое слово, и Прошка уже нес нужную мне мелочь. Мои петербургские люди понимали разницу между простым стеклом и тем, что не искажает свет. У Якунчикова же всё обстояло иначе.