— Тать заговорил наконец-то, — сообщил он с порога.
Я повернулся к нему.
— Про заказчика?
— Не знает или пока успешно делает вид. Зато узнал другое.
Фигнер остановился у стола. Его взгляд просканировал окно, дверь, замер на мгновение на набалдашнике моей трости и только потом вернулся ко мне. Эта манера контролировать всё пространство была его коронной фишкой.
— И что это? — уточнил я.
— Брать вас живым. Если не выйдет — отходить. Охранника убить, если станет помехой.
Некоторое время я молчал. Значит, меня планировали вытащить из Москвы? Зачем?
Иван просто помешал. Он получил пулю потому что встал между мной и чужими аппетитами.
— Он уверен? — спросил я.
— В том, что ему вдолбили — вполне. Он мелкая сошка, лишнего таким не доверяют.
Фигнер рассказал, что Борис в состоянии родового бешенства. Его фамилию, двор и людей использовали как ширму для ловушки — такое не прощают.
Фигнер наконец присел, заняв край стула, будто готовый в любую секунду сорваться обратно в сени. Он положил на стол сложенный лист, исписанный именами, адресами и короткими пометками.
— Борис Николаевич начал чистку, — продолжил Фигнер. — Конюшни закрыты, все выезды контролируются, почту просматривают везде, где можно избежать скандала. У французских лавок и в местах найма прислуги теперь стоят его глаза. Ломовых извозчиков аккуратно расспрашивают через купцов.
— А внутри дома?
— Там в первую очередь. И да, московскому привратнику всыпали отдельно.
Я вспомнил ту ночь у ворот: кровь, снег, раненый Лодыгин и ответ от юсуповского «вахтера» тупое «не велено» из-за створки. Тогда я был слишком вымотан.
— Досталось за дело, — буркнул я.
— Борис Николаевич выразился схоже. Для князя позор, когда в его дом не принимают своего же человека в крови.
В этом была логика. Дом, закрывающий ворота перед своим в беде? Да уж, с такой точки зрения и правда — позорище.
— Мелких исполнителей накажут, — Фигнер кивнул на список. — Но мажордом… он решил действовать через «кухню».
— В буквальном смысле?
— Именно. Старая прислуга, женщина, раньше служившая у французов. Ей заплатили за информацию: где могут приютить человека на пару дней без лишних вопросов.
Палец Фигнера сдвинулся по списку ниже.
— Дальше — лавочник. Вино, пряности, постоянный поток прислуги. Он вывел на бывшего камердинера, а тот знает извозчика, который возит ночных седоков и умеет держать язык за зубами за плату.
Цепочка выглядела почти комично. Кухарка, лавочник, извозчик…
— Все в деле?
— Не обязательно. Один берет за молчание, другой помогает по старой памяти, третий просто боится отказать.
Я посмотрел на Фигнера. Он очень умело отслеживал связи, работа аналитика, а не рубаки.
— Брать будете на лавочнике?
— Нет. Рано. Схватим первое звено — остальные затаятся. Пусть думают, что путь чист.
— А если уйдет?
— Тогда мы хотя бы увидим, через кого.
О, как! Фигнер работал с вероятностями, оказывается.
— Борис выдержит этот темп?
— Сложно сказать. Его люди рвутся в бой. Я оставил при нем своего человека и попросил Якунчикова задействовать купеческие каналы.
Дворянская честь часто заканчивается бессмысленным криком, в то время как купец сначала выяснит, где человек ест и кому должен, и только потом решит, стоит ли поднимать голос.
— Что с Марией Федоровной? — спросил я.
Фигнер помедлил.
— Прямого распоряжения нет.
— Значит, ею могли просто прикрыться.
— Вполне.
— А Екатерина?
— К ней следов не ведет.
Стало легче. В глубине души я знал, что это все Коленкур, но где-то на задворках сознания мелькали Романовы. Мне совсем не хотелось видеть Екатерину в списке тех, кто заказывает нападения в переулках.
— Коленкур?
Фигнер поднял глаза. А чего он удивился? Видать, что-то накопал.
— Подозревать можно сколько угодно. Доказательств нет.
— Что требуется от меня?
— Ничего, не мешать.
Я невольно усмехнулся.
— И еще, — добавил он. — Позвольте ссылаться на ваше согласие, когда буду говорить с Борисом Николаевичем.
Я покосился на Фигнера. Согласие на что? На арест Коленкура? Или одобрямс действий Фигнера? Скорее последнее.
— Разрешаю.
— Якунчикову передайте этот список. Через рынки сведения разойдутся быстрее.
На втором листе были только точки: бани, извозчичьи дворы, кухни больших домов, трактирные закоулки. Странная армия без мундиров и знамен, которая узнает новости раньше любой полиции.