Выждав несколько секунд для приличия, девушка одернула манжету и убрала с кресла забытый матушкин платок. Лишь велев сенной девке сдвинуть с прохода лишнюю скамью, она приблизилась к боковому окну так, чтобы со стороны это казалось праздной хозяйской проверкой.
Экипаж явно прибыл издалека. Загнанные лошади красноречиво свидетельствовали о долгом пути; подобных выездов не держали ни соседи, ни знакомые купцы.
Первым на снег спрыгнул мальчишка, которого, как она потом узнала, звали Прошка. Бережная хватка, с которой он прижимал к себе деревянный ящик, выдавала ценность ноши: внутри покоились инструменты, заменявшие Григорию Пантелеевичу правую руку. Жадно зыркнув по сторонам, мальчишка цепко оглядел охрану и крыльцо, однако искал он мастера.
В груди Татьяны шевельнулась неожиданная теплота. При всей своей напускной взрослости и серьезности, паренек тянулся к наставнику со слепой преданностью сына, перепуганного долгой разлукой с отцом.
Следом показался Давыдов. С военными дворянами всегда проще, дорожная усталость ничуть не портит их выправки. Подобный гость без суеты входит в чужой дом, отвешивает поклон хозяйским людям, принимает чарку с мороза и переходит к делу.
Следом из саней выпорхнула Элен. Так ее звали.
Сердце глупо и предательски ухнуло вниз.
«Никаких поспешных выводов», — мысленно одернула себя барышня.
Подавшись вперед, гостья оперлась на предложенную руку. Лицо едва виднелось из-под дорожной накидки, однако Татьяне хватило и этого. Тонкая кисть в перчатке, изящный поворот головы — все выдавало женщину, которая привыкла владеть вниманием. Купеческих дочек сызмальства сковывал страх перед чужим взглядом, заставляя отмерять расстояние до каждого мужчины. Элен обладала недоступным Татьяне правом: стоять свободно и смотреть открыто. Еще и говорить мягко, не опасаясь людского осуждения.
Татьяна отшатнулась от стекла. Всего на долю секунды. Затем властно приказала себе вернуться к насущным хлопотам.
Тем временем появился Григорий Пантелеевич. Раненая нога давала о себе знать: он ступал тяжело, с силой опираясь на трость, а на лице отчетливо проступала усталость. Грудь сдавило от тревоги. Захотелось немедленно выслать человека с креслом, увести мастера с мороза, разогнать путающихся под ногами зевак. Барышня задушила этот порыв в зародыше.
Прошка едва не кинулся ему на шею, вовремя совладав с собой. Сцепив руки на ящике, паренек вытянулся в струнку. Короткая реплика мастера заставила его собраться, хотя глаза по-прежнему сияли неподдельным восторгом. Но Григорий его по отечески обнял.
Затем Григорий обратился к Элен.
Вот оно. Какими бы ни были их прежние отношения между ними зияло прошлое. Мастер сохранял дистанцию. Однако именно эта каменная отстраненность выдавала его с головой. Он знал ее слишком хорошо.
Во взгляде гостьи также читалась тихая и неподдельная радость встречи. От подобной искренности невозможно просто отмахнуться.
Татьяна еле сдерживала отчаянный стон. Подобные переглядывания при челяди недопустимы! Впрочем, благородной даме, видимо, это дозволено.
Резко развернувшись на каблуках, барышня заспешила к крыльцу. Предстояло встречать гостей.
Спасительный порядок всегда приходил на выручку в моменты внутренней смуты. Надо было действовать: устроить Давыдова, пристроить мальчишку с инструментами, приветствовать даму с должной вежливостью. Расставить дворовых, оградить отца от суеты и, главное, скрыть от Григория Пантелеевича свою горечь.
Мороз остудил пылающие щеки и выровнял дыхание. Спустившись на пару ступеней, ровно настолько, чтобы выказать почтение гостям, Татьяна поклонилась. Велев проводить военного в горницу и подать горячий сбитень, она распорядилась насчет Прошки. Паренек стрельнул взглядом, тут же вернув всё внимание наставнику. С ним всё было ясно: ученическая преданность.
С Элен дело обстояло сложнее.
Мимолетного взгляда хватило сполна: гостья отличалась наблюдательностью. Она заметила, как купеческая дочь подстраивает быт под нужды раненого мастера. Возможно, уловила она и то сокровенное, что Татьяна изо всех сил старалась скрыть.
Уж женщины такое видят с полвзгляда.
«Отвернись. Только не сейчас», — приказала себе барышня.
Приветствие вышло образцовым. Хозяйка была крайне учтива.