Пусть первый насос выйдет громоздким. Пусть работает со скоростью сонной мухи. Согласен на длиннющий рычаг, долгие «перекуры» между подходами и обязательную водяную опрессовку. Главное — механизм должен работать.
Перехватив ручку Кулибин пририсовал к моей схеме массивную станину, эдакую надежную раму с широким основанием и хорошим запасом прочности.
— Пожалеешь железа — скрутит винтом, — пояснил он.
— Значит, утяжеляем, да.
— Клапанные блоки делаем съемными. Грязь вычищать придется часто.
— Безусловно.
— Пробки сажаем на крупную резьбу. Мелкий шаг сорвет.
Я посмотрел на старика с довольной улыбкой. Никогда не перестану удивляться уму этого человека.
Поглаживая саламандру на трости, я искренне наслаждался беседой. Короткий вопрос, четкий ответ, готовое решение.
Прошка внимательно слушал, хотя и не понимал половину сказанного. Если редуктор требовал стерильности, то насос дополнительно навязывал качество материалов. Марка кожи на манжетах, тип масляной пропитки, количество выдержанных циклов, места протечек и поведение клапанов — все подлежало фиксации. Без скрупулезного протоколирования уже через неделю мы бы утонули в собственных догадках. Поэтому Мирон тут тоже был нужен.
Мирон излучал такую сосредоточенность, что я едва удержался от улыбки. Мальчишка буквально пожирал чертеж глазами. После истории с «Авророй» он усвоил, что работающее железо рождается из строгой последовательности действий.
— Засечки на коже ставить надо, — вдруг подал голос пацан.
Кулибин удивленно скосил глаз:
— Какие еще засечки?
Малец слегка стушевался, правда упрямо продолжил:
— Чтобы отслеживать, какой кусок сколько прослужил. Внешне-то они все одинаковы.
Прошка посмотрел на мелкого, как мастеровой на толкового коллегу.
— Верно, — одобрил я. — Вносим в протокол и засечки, и клейма
Покраснев, Мирон торопливо вцепился в свою писанину. Краткой похвалы оказалось вполне достаточно.
Дефектовка материалов прошла прагматично. Отличная английская сталь от Рябушкина отправлялась на создание внутренних рабочих стаканов цилиндров, требующих точной геометрии и прочности. Бронзу и латунь определили на клапанные гнезда, эти сплавы поддаются чистовой обработке и притирке. Обычное железо шло на станину и систему рычагов. Для поршневых манжет отобрали плотную и промасленную кожу. В качестве смазки пока остановились на смеси сажи с маслом. Снег со двора предполагалось использовать для охлаждения раскаленных цилиндров.
Оторвавшись от записей, Прошка уточнил:
— Сильно калиться будет?
Тростью я указал на узкий цилиндр второй ступени:
— Резкое сжатие всегда рождает дикую температуру. Лихорадочная накачка убьет систему: кожа пересохнет, смазка выгорит, клапаны начнут чудить. Делаем серию качков, проверяем давление, даем металлу остыть.
— Стало быть, дурной силой тут не возьмешь.
— Сила потребуется. Тут главное — прикладывать ее с умом.
Парень сделал очередную пометку, фиксируя технологический процесс.
Возня с водяным насосом вбила в нас одну истину: жидкость выявляет брак. Где капает, там и косяк. А вот сжатый воздух подлее. Он способен долго таиться, а потом рвануть так, что в помещении не останется желающих подискутировать о причинах аварии. Следовательно, первичную проверку нового механизма мы обязаны проводить только водой. Жидкость практически несжимаема; при критической нагрузке слабое место просто даст течь, избавив нас от летящей в головы шрапнели.
Озвучив это правило единожды, я не встретил никаких возражений.
Правда, Кулибин сверкнул на меня глазами из-под густых бровей. В его воображении механизм жил своей жизнью. Иван Петрович смотрел на схему сквозь призму опыта эксплуатации: прикидывал точки напряжения, искал места вероятного срыва резьбы криворуким подмастерьем, оценивал удобство доступа.
Базовый эскиз выглядел топорно. Двухступенчатая система с объемным стаканом для забора и узким цилиндром для финального пресса. Цепочка обратных клапанов, блокирующая откат газа. Массивная станина. Длиннющий рычаг с изменяемым плечом: на старте качаем быстро с малой амплитудой, на финише давим медленно, всем весом. Съемные клапанные узлы, легкозаменяемые манжеты.
Переведя взгляд на Прошку, я задал вопрос:
— Как думаешь, какое главное слабое звено конструкции.