— Простите, — она явно пыталась скрыть улыбку. — Не думала, что известие вызовет такой интерес.
— Рад, что смог вас развлечь.
— Это не развлечение, скорее облегчение. Приятно знать, что вы еще способны удивляться.
Я медленно опустил салфетку, возвращая себе самообладание.
— И кто же автор столь «интересной» идеи?
— Вдовствующая императрица.
Перед глазами возник Петергоф. Чем я ей не угодил? Вроде нормально же все было. Или это опять «отголоски» ее реакции на «Древо»?
— Любопытно, — резюмировал я. — Покушения, похищения, а теперь — женитьба. Творческий потенциал двора растет на глазах.
— Это не повод для иронии, Григорий.
Элен подалась вперед, рпошептав:
— Это преподнесут как высшую милость. Молодой барон, растущее влияние, сильные покровители… Вам нужно положение в обществе и приличный дом. Так это будет звучать официально.
— А между строк?
— А между строк — жена станет вашим персональным надзирателем.
Твою ж… Серьезно? Мало у меня нянек? Фигнер, Толстой с Воронцовым. Екатерина с матерью прямо выказывали свое покровительство. Куда еще? С ума сошли!
Такое ощущение, будто супруга в таком раскладе будет инструментом контроля. Она будет фильтром, через который пройдут все визиты, письма и разговоры. Но не проще Варвару переманить? Или она все же — моя по духу? Наверное, да. Ее не смогли «переманить», даже с учетом ее мужа.
Я так понимаю, что правильная жена способна снимать тонкую стружку сведений, даже не вникая в суть государственных тайн. Мария Федоровна не тратила бы свою «заботу» просто так. Что-то мне не нравится вся эта возня. Чушь же!
— И что? Уже и кандидатуру подобрали? — спросил я раздраженно.
— Точного имени нет, но круг очерчен. Первый вариант — обедневший, но древний род. Вам купят родословную, им — ваши капиталы и энергию. Второй вариант неприятнее: кто-то из ближнего круга императрицы. Преданная фрейлина с целым выводком родственников, повязанных обязательствами перед двором.
— Маленький филиал Гатчины прямо у меня в спальне? Очаровательно.
— Можно выразиться и так. Третий путь — дочь высокопоставленного чиновника или генерала. Брак, который сделает вас «своим» и предсказуемым. Вас боятся, Григорий, потому что вы слишком независимы. Вас хотят привязать к коновязи.
Элен говорила без злорадства, что еще больше напрягало. Она просто выкладывала передо мной схему.
— Есть еще московский след, — добавила она. — Семья, тесно связанная с патриотическими кругами. Через такой союз вас можно было бы мягко впустить в окружение Ростопчина.
Соседний зал по-прежнему жил своей праздной жизнью, а здесь, за нашим столом, мою судьбу уже расписывали по пунктам, будто ведомость в мастерской. И всё это на пороге войны, когда каждая секунда должна идти в дело.
— Вы можете нанести упреждающий удар, — вдруг произнесла Элен.
— И каким же образом?
— Жениться по собственному выбору. Опередить их.
О как. Элен в качестве жены?
— И на ком же, по-вашему?
Она молчала пару секунд.
— На Татьяне Лукьяновне, например.
Она сегодня в ударе просто. Даже не припомню когда последний раз удивлялся так много раз.
И почему Татьяна? Я вспомнил тот день, когда Элен с Татьяной встретились. Крыльцо якунчиковского дома, вежливость купеческой дочери, ее тихая забота о людях и взгляды, которыми они ос Элен обменялись.
— Вы шутите? — я постарался, чтобы голос звучал безэмоционально.
— Ничуть. Блестящая партия. Солидное состояние отца, ум, воспитание. И, насколько я могу судить, она к вам далеко не так равнодушна, как пытается казаться.
Чего? Татьяна? Не равнодушна? Ох уж эти женщины, везде видят то, что им хочется.
— Вы разглядели всё это за пять минут во дворе?
— Этого хватило с лихвой.
В ее тоне проскользнуло нечто новое. Ревность? Но это не была слезливая ревность. Элен сама подтолкнула меня к другой женщине, наблюдая за моей реакцией так, словно проводила химический опыт. Она не предлагала себя и эта отстраненность задела меня. Я понимаю, что нормальная девушка и не будет напрашиваться замуж, но все же — так преподносить отстраненно… Бесит!
— То есть вы всерьез советуете мне этот союз?
— Я лишь говорю, что это был бы понятный выход для вашего будущего… возможно, даже для сердца.
— Вы удивительная женщина, Элен. Пригласить на ужин, огорошить известием о женитьбе и тут же предложить кандидатуру невесты.
— Я никого не выбираю за вас. Если бы выбор стоял за мной, тон этого разговора был бы иным.