В ее словах сквозил искренний триумф. Для нее титул означал винтик в придворном механизме. Это была наша общая победа. Венценосный итог всех пробитых лбом стен, выдержанных ударов и отвоеванного права смотреть людям в глаза, не опуская головы.
От ее воодушевления дышать стало еще легче. Сам-то я давно разучился воспринимать подобные подарки судьбы без параноидальной оглядки.
Баронство — весьма увесистый аргумент. Далеко не декоративный бантик на лацкане. Для выскочки вроде меня подобный титул работает как пропуск в закрытый клуб. Ниже графского уровня, разумеется. Слава богу! До графской важности мне не хватает ни родословной, ни выдержки, ни желания соответствовать. Тем не менее на этой ступени твое мнение уже нельзя безбрежно смахнуть со стола вместе с гранильной пылью. Окружающим придется прислушиваться, прежде чем воротить нос от моего происхождения.
Людей моего склада крайне редко выдергивают наверх из чистого эстетического удовольствия. Раз социальный лифт летит с такой скоростью, значит, наверху уже подготовили конкретное рабочее место.
Карета тем временем уже закладывала вираж к особняку Воронцова. За стеклом продолжала кружить метель, свет фонарей выхватывал из полумрака темную обивку сидений. Я еще раз мысленно отметил, как спокойно Воронцов встретил известие о баронстве, и окончательно решил, что не ошибся с адресом сегодняшнего разговора.
Особняк Воронцова встречал своих хозяев. В прихожей царило приятное тепло, приглушенный свет ложился на ковры. Невидимая прислуга материализовалась в нужный момент. Скинув шаль, Варвара Павловна сразу перехватила бразды правления — по полному праву хозяйки дома. В глубине коридоров тут же ожили двери, зазвучали приглушенные голоса, зазвенело столовое серебро.
Обернувшись к мужу, она распорядилась:
— Я займусь ужином. Вы пока побеседуйте. Однако, ради всего святого, обойдитесь без превращения гостиной в боевой штаб.
— Постараемся, — отозвался граф.
Я промолчал. Запал для светских пикировок иссяк окончательно. Опереться обеими руками на набалдашник-саламандру было легче, чем выдавливать из себя ответную шутку.
Задержав на мне проницательный взгляд, Варвара Павловна удостоверилась в нешуточности моего визита. И тут же удалилась, на ходу раздавая лаконичные указания слугам.
Хозяин проводил меня в небольшой кабинет, явно предназначенный для бесед тет-а-тет. Функциональное пространство, лишенное декоративной пышности: массивный стол, удобные кресла, географические карты на стенах, полки с книгами да пара строгих папок. Плюс графин с двумя бокалами. Отличное место для умственной работы.
Плотно притворив дверь, Воронцов перешел прямо к делу:
— Слушаю.
Устроившись в кресле, я положил трость на колени. Граф предпочел остаться на ногах, опершись ладонью о край столешницы.
— Дело касается Элен.
Ни единого дрогнувшего мускула.
— Внимательно слушаю.
Мой доклад вышел максимально сжатым. Просьба стать душеприказчиком. Инструкции насчет дома, бумаг и людей, звучавшие как предвестие скорой катастрофы. Мой прямой вопрос об источнике угрозы и ее молчание в ответ. Закономерный итог: недавний пожар оказался логичным звеном в этой цепи, прямым следом чужого вмешательства.
Выслушав меня, Воронцов наполнил бокалы рубиновым вином и опустился в кресло напротив.
— Далеко же ты зашел.
— Звучит так, будто я свернул не в тот переулок из праздного любопытства.
Сделав глоток, он не сводил с меня глаз.
— Порой именно умение сопоставлять факты заставляет человека чувствовать себя крайне неуютно.
— Алексей Кириллович, — поморщился я. — Оставим изящную словесность. По твоему лицу отлично видно: мои слова тебя совершенно не удивили.
— Совершенно верно.
— Следовательно, ты владеешь большим объемом сведений.
Он отвесил легкий полупоклон.
— Чего ты хочешь?
— Для начала — перестаньте смотреть на меня как на случайно забредшего за кулисы зрителя, которого нужно вежливо выдворить обратно в зал.
Воронцов усмехнулся. Я добавил:
— Угроза Элен реальна? Мои опасения имеют под собой почву?
— Угроза реальна.
Выдох получился долгим. Парадокс: подтверждение скверной догадки всегда приносит странное облегчение.
— Значит, поджог…
— Списывать его на пьяную выходку было бы наивно.
— Даже так…
— Именно.
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Алексей Кириллович, — сказал я, — давай без этого.
— Без чего?
— Без намерений отправить меня восвояси, дескать, я еще мал для взрослых игр. Я давно понял, что меня любят не за красивые глаза.