— Рассуждаете как специалист по мумификации душ.
Она зашлась смехом. Мы остановились перед аккуратным домом, не особняк, но и не хибара — добротное, крепкое строение с горящим фонарем над крыльцом.
— Мой дом, — объявила фрау. — Благодарю за эскорт.
Я приготовился отвесить дежурный поклон, как вдруг она встала на верхней ступеньке, резко обернувшись, вперила в меня взгляд такой силы, что вся легковесность предыдущей беседы испарилась, слетела как шелуха.
— Запомните, Григорий Пантелеевич, — произнесла она могильным тоном, — Вам необходимо жениться. И сделать это в кратчайшие сроки.
Я моргнул, решив, что у меня галлюцинации.
— Прошу прощения?
Она явно говорила серьезно.
— В противном случае вас ждет неминуемая гибель, — отчеканила она тем же бесстрастным тоном.
Развернулась, толкнула дверь и исчезла в прихожей.
Я остался стоять посреди заснеженного тротуара, вцепившись в трость. Несколько долгих секунд я сверлил взглядом закрытую дверь. Пытался классифицировать произошедшее. Старческий маразм? Идиотская шутка? Гадание на кофейной гуще?
Жениться. Иначе — гибель.
Дичь какая-то.
Только вот смеяться почему-то совершенно не хотелось.
Я медленно повернулся к Ване.
— Комментарии?
Иван уставился на крыльцо с сосредоточенностью человека, прикидывающего, с какого удара выбивается эта конкретная дверь.
— Ясно. Дама тебе не приглянулась.
Он скривил губы.
— Ее пророчества, полагаю, тоже, — добавил я.
Короткий, рубленый кивок. Исчерпывающая рецензия, большего и не требовалось.
Глава 4
Утром я проснулся раздраженным, злила старуха Кирхгоф. Каким-то непостижимым образом эта ночная чудачка залезла мне в голову, будто без ее «пророчеств» у меня мало забот.
Сев на постели, я растер лицо ладонями и криво усмехнулся. Хорош, нечего сказать, пережевываю эту полубредовую нелепицу, забыв о реальных делах.
Благо, дневной свет умеет быстро расставлять подобные вещи по местам.
После умывания и чашки кофе мистический морок съежился. Неприятный заусенец в памяти, конечно, остался, потеряв при этом власть над рассудком. Мало ли по Петербургу бродит любителей бросить в спину эффектную фразу и раствориться в тумане? Кто-то так забавляется, а кто-то просто обожает нагнетать таинственность, заставляя собеседника вариться в собственной паранойе.
Утренняя «Саламандра» жила своим ритмом. Из передней тянуло уличным сквозняком, в зале деловито шелестели бумагами. Мастерская бурлила симфонией: звоном инструмента, шорканьем, сдержанными спорами над новой оправой и чьей-то торопливой руганью. Рабочий шум отлично прочищает мозги.
Пройдясь дозором по владениям, я заглянул к мастерам. Выслушал Илью, клявшего строптивый нрав очередного минерала, раздал пару втыков по приему заказов, забраковал одну оправу, уточнил статус московской доставки. Через час «предсказания» казались чем-то нереальным. Стыдоба, право слово, позволил какой-то бабке сбить себя с толку.
Отмахнуться от дурного предсказания легко. А вот ситуация с Элен имела иную природу, пахло бедой. Опасность уже переступила порог, перейдя от намеков к прямым действиям. Размышляя об этом под стук маятника в кабинете, я приходил к единственному выводу: сейчас требовалась точка опоры.
Пытаясь сосредоточиться на текучке, я бессмысленно тасовал бумаги на столе. Постукивая тростью по полу, наворачивал круги по кабинету в поисках ответа на один-единственный вопрос: кто способен разглядеть ситуацию вокруг Элен полнее меня?
Воронцов? Вполне вероятно. Только этот лис якобы не знает. Возможно так и есть, ведь его осведомленность явно имеет свои пределы.
Сперанский? Слишком тяжелая дверь, чтобы толкать ее без серьезных последствий.
Кто тогда? Может Юсуповы что-то знают?
Назначать их крайними было бы слишком банально. Элен плотно вращается в их орбите, приближенность к этому дому обязывает Юсуповых понимать расстановку сил. Фигуры такого калибра смотрят на мир по-другому, их зрение — слухи, связи, долговые обязательства, зависимые люди и старые друзья. Родственники, подхалимы, доносчики образуют паутину. Знать каждую мелочь досконально они вряд ли могут, зато чуять направление ветра обязаны.
Вывод напрашивался сам собой: говорить надо с ними.
Искать подходы к Юсуповым, слава Богу, не требовалось. Борис давно перестал быть для меня абстрактным «молодым князем». С ним вполне реально общаться по-человечески, обходясь без словесной белиберды.