Моя резкая остановка не укрылась от Варвары Павловны.
— Что с вами? — насторожилась она. — У вас такой вид, словно мы сейчас получим запрет на любые украшения. Или, наоборот, приказ высадить здесь хвойную рощу.
Смотря сквозь зажатую в ее руке ветку, я улетал мыслями все дальше.
Ведь для человека моего времени ель тождественна самому понятию зимнего праздника. Здесь же я в упор не замечал очевидного, воспринимая хвою как сырье для настенных венков и гирлянд. Я упускал из виду стержень всей концепции.
В голове складывалась мозаика.
Во-первых, никакой эпатажности в этой идее нет. Немецкая традиция украшать дерево уже пустила корни, мне не придется тащить этот обычай из будущего за шиворот. Для императорской семьи, тесно связанной с прусским двором, такой жест органично ляжет на благодатную почву.
Во-вторых, исчезает привкус искусственной придворной лести. Ель символизирует семейный очаг, ее впускают в дом по велению сердца.
И, наконец, эта задумка разрубала мой подарочный гордиев узел так, что я даже хмыкнул вслух от удовольствия. Вместо очередной безделицы для Марии Федоровны и брутального аксессуара для Александра я предложу им ансамбль елочных игрушек для всей фамилии. Эдакий праздничный, камерный дар, в меру драгоценный и стопроцентно отражающий дух «Саламандры».
— Продолжайте спорить, дамы, — бросил я, перехватывая трость. — Вы обе сейчас натолкнули меня на отличную идею.
— Прикажете воспринимать это как комплимент? — изогнула бровь Лавуазье.
— Скорее как искреннюю благодарность, — хмыкнул я и поспешил к себе, пока они не потребовали детальных объяснений.
Оказавшись в кабинете, я ввалился в кресло и отпустил фантазию с поводка.
Через пару дней предстоит занятие в Гатчине. Не надо будет вылавливать императрицу по коридорам и просить аудиенции или выстраивать многоходовые речи. Тем более у меня есть право доступа к ней, но я не хочу разменивать его на такое. Вдовствующая императрица практически всегда присутствует на моих занятиях, поэтому после уроков можно будет побеседовать с ней и предложить идею установки елки. Если спросит про мотивы, расскажу про идею подарка — некуда будет деваться.
Пододвинув стопку бумаги, я принялся препарировать задумку. Чем украсить хвойные лапы? Обычные игрушки исключаются, каждый предмет обязан нести скрытую смысловую нагрузку.
Тонкостенные серебряные орехи. В парочку стоит встроить скрытые шарниры, спрятав внутри крошечный девиз, пожелание или фамильный вензель.
Миниатюрные птицы с эмалевым оперением, глубокие, благородные оттенки, оживающие в колеблющемся свете свечей.
Изящные рамки-медальоны под миниатюрные портреты или памятные даты.
Граненые хрустальные звезды в золотом и серебряном обрамлении, призванные дробить и множить пламя.
Крохотные корзинки, наполненные сердоликовыми и коралловыми яблоками.
Сбалансированные подсвечники-прищепки, сидящие на ветках и гарантирующие защиту от случайного пожара.
Строгие, лишенные приторной слащавости ангелы из чеканного серебра.
Для мальчишек — ювелирно исполненные барабаны, трубы, знамена и сабельки, требующие изящной проработки.
Ручка летала по листу. Я черкал, выписывал новые вводные на полях, физически ощущая, как перечень трансформируется в объемное, живое дерево.
Единый ансамбль, домашний язык символов — просто праздник, ждущий своего часа на еловых лапах.
Воображение рисовало законченную картину: мягкое мерцание, расширенные от восторга детские глаза, робкие шаги поближе к чуду. А на заднем плане — взрослые, изначально воспринимающие затею как пустяковую забаву, но втягивающиеся в процесс и выискивающие среди хвои новые сокровища.
В эту секунду фантом старухи Кирхгоф окончательно выветрился, отправившись на задворки сознания. Туда же стройными рядами проследовали остальные головные боли. Проблемы никуда не испарились. Однако над ними триумфально возвышалась радость творца, поймавшего за хвост отличный замысел.
В нашем ремесле скрыта колоссальная спасительная сила. Стоит стоящей идее лечь в руки, как окружающий хаос берет паузу. Мир может захлебываться от угроз, интриг и скверных вестей, однако лежащий на рабочем столе эскиз будущего шедевра возвращает тебе способность дышать полной грудью.
Окинув взглядом исписанный лист со схематичными набросками орехов, звезд и медальонов, я впервые за сутки почувствовал удовольствие.