Мы приехали к ювелирному дому. В зале было шумно. Видимо, не я один готовился к новогодним праздникам, высший свет выбирал подарки.
Опираясь на трость, я поднялся в кабинет. Задумка из сырой гипотезы превращалась в рабочий проект. Следом мозги подкинули еще одну вводную, заставившую меня встать на месте.
Голое стекло — лишь половина дела. Сферам требовалась роспись. Причем дешевая кустарная хохлома, рябящая в глазах, исключалась. Задачу вытянет живописец, мастер с тонким чутьем.
Я стоял у двери кабинета. Хмуро открыв ее, я направился к столу. Взгляд уперся в висящий на стене графический портрет работы Венецианова, тот самый рисунок, запечатлевший меня за верстаком. Венецианов виртуозно вытаскивал наружу внутреннюю суть натуры.
Все сошлось. Инновационные стеклянные сферы. Место бессмысленных цветочков и вензелей займут филигранные миниатюры. Завораживающие жанровые сценки: прильнувшие к окнам дети, одухотворенные ангелы, заснеженные деревенские крыши. Освещенные очагом интерьеры, замерзшая на ветке пичуга, уютные зимние дворики. Схваченные в моменте живые человеческие лица.
Подойдя вплотную к раме, я оценил масштаб предстоящей операции.
Стеклодувы обеспечат базис. На мне висит остальное: крепежные узлы, балансировка веса и общая архитектура. Венецианов же вдохнет в стекло душу.
Тяжесть вчерашней грязи — интриги вокруг Элен, последствия пожара, будущее баронство, грядущий разговор с Юсуповыми, мутный Фигнер и безумная старуха-пророчица — все они потеряли свою плотность. Ворох проблем никуда не испарился, зато отступил в тень. На передний план вырвалось самое мощное топливо, заставляющее меня просыпаться по утрам: предвкушение создания абсолютно нового шедевра. Его несуществующее пока тело уже властно требовало работы рук.
Я еще раз посмотрел на портрет и тихо сказал вслух:
— Нет, брат. Без тебя тут не обойтись.
От автора: Не забывайте кормить музу Гросова, нажимая на такой значок: ❤
Глава 5
Утро после удачной идеи я всегда любил больше вечера. Накануне человек еще ходит вокруг собственной затеи, как кот вокруг сметаны: радуется, раздувается, заранее любуется своей ловкостью. С рассветом всё меняется. Настоящая идея за ночь не линяет, просыпаясь раньше тебя. Тут-то и становится ясно, держишь ты в руках стоящую находку или нафантазировал глупость.
С елкой вышло именно так. Едва открыв глаза, я обнаружил в голове сугубо прозаичные вещи: стекло, размеры, подвесы. Сколько нужно малых шаров, сколько средних и крупных, чтобы уберечь дерево от куцего или слишком грузного вида? Вывод напрашивался сам, затея жива. Следовало немедля гнать ее в ремесло.
Быстро одевшись и спустившись вниз, я позвал Варвару. Она вошла с книгой под мышкой. Она была обеспокоена. Видимо, мой внешний вид явно не был спокойным.
— Что стряслось? — спросила она.
— Требуются искусные стеклодувы. Срочно.
Положив книгу на стол, Варвара присела. Мы находились в боковой комнате, где посетители могли рассматривать украшения и пить кофе:
— Насколько искусные?
Все же она у меня хваткая, сразу к сути.
— Нужна наверное артель. Кустари-одиночки отпадают. Требуется тонкая и быстрая работа. Сто полых шаров в трех размерах. Половина прозрачных, остальные — молочные. Срочно надо.
Она даже бровью не повела.
— Для кого?
Помедлив секунду, я ответил:
— Императорская семья.
Чуть откинувшись на спинку, Варвара смерила меня внимательным взглядом. Тон ее изменился:
— На Выборгской стороне есть одна артель, их стекло хвалили именно за изящество. Хозяин торгуется до хрипоты, зато главный мастер крайне самолюбив. Из упрямства может взяться за трудный и редкий заказ.
— Значит, договариваться предстоит с ним.
— Верно. Однако с хозяином придется и мне пообщаться.
— Составите компанию? — спросил я.
— Разумеется.
Спустя полчаса наш экипаж уже катил по улицам. На козлах сидел Иван.
Город стоял скованный морозцем. Колеса мерно шуршали по тонкому слою снега. Внутри меня тоже всё тикало. До бала оставались считанные недели.
Артель располагалась в длинном, ничем не примечательном дворе. Случайный прохожий скользнул бы взглядом по перекошенным створкам ворот и заснеженным сараям. Зато, переступив порог, мы сразу окунулись в тепло печей и специфический стекольный дух. Между столами с остывающими сосудами, орудуя длинными железными трубками и формами, ходили люди. Двигались они сосредоточенно.