— Логично.
Фигнер выдержал еще одну паузу.
— Хорошо, — сказал он. — Ждите.
— Прекрасно.
Короткий кивок завершил сделку. Кто-то из офицеров окликнул его по имени. Фигнер коротко откланялся и растворился в толпе.
— Ну-с? — вполголоса поинтересовался Толстой.
— Тяжелый человек, — констатировал я. — Крайне полезный как мне кажется.
Развить мысль мы не успели. К нашей компании уже плавно приближался Коленкур, с таким елейным выражением лица, что рука рефлекторно потянулась проверить сохранность кошелька.
— Барон, — пропел он. — Мои искренние поздравления. Этим вечером вы обеспечили двор роскошной пищей для сплетен.
— Ваша любезность не знает границ, маркиз.
— Исключительно освещение фактов. Впрочем, один нюанс не дает мне покоя.
Разумеется, как же без дежурной шпильки.
— Внимательно слушаю.
Его улыбка сочилась мнимым дружелюбием.
— Петербург бурлит, обсуждая ваши невероятные творения. Тем временем заказ ее величества Жозефины, если мне не изменяет память, не готов.
Маркиз вогнал тонкую французскую иглу прямо под ноготь.
— Подобные проекты, маркиз, — спокойно ответил я, — не терпят суеты. К ним приступают исключительно после осмысления главной идеи.
— Следовательно, конкретными сроками вы меня не порадуете?
— Абсолютно. Как только родится мысль, достойная самой Жозефины, она получит известие первой.
Коленкур склонил голову, принимая правила игры.
— Остается уповать на ваше чувство меры.
Я промолчал. Посол удалился с той же мягкой грацией. А в моей голове моментально выстроилась идеальная концепция.
Жозефине требовалось нечто глубоко интимное, вещь, созданная исключительно для одиночества. Личное таинство, недоступное бальной толпе.
Перед мысленным взором возник браслет Элен со скрытой полостью и тайной надписью. У меня родилась интересная задумка.
Спасибо, мерзавец французский. Направил на верный путь.
— Вас, кажется, изрядно позабавила эта беседа, — заметил Воронцов, наблюдая за моим лицом.
— Скорее, мне оказали неоценимую услугу, — ответил я, крепче сжимая трость. — Наконец-то знаю как сделать заказ Жозефины.
Толстой лукаво прищурился.
— Поистине волшебный вечер. Титул в кармане, знакомство с Фигнером, а напоследок французский посол лично преподносит вам гениальную идею.
— Именно, — кивнул я.
В зале зашевелились. Пришло время раздавать дары. А это была долгая история.
Через полчаса длинная, блестящая вереница чужих подношений успела промелькнуть перед глазами. Оценивая их с профессиональной привычкой, я отмечал полное отсутствие зависти. Тяжелые, баснословно дорогие и глубоко почитаемые фамильные драгоценности отдавали холодком. Вся эта искусная, местами потрясающе выполненная мелочевка обрекалась на пятиминутный триумф перед отправкой в темные ящики комодов до лучших времен. Большинство предметов вручали исключительно ради соблюдения протокола, вытравливая из них малейшие признаки подлинной жизни. Что радовало, были и вещи из «Саламандры», все же определенный стиль у моего ювелирного дома уже чувствовался.
Размышления прервались плавным движением Марии Федоровны. Императрица поднялась с места. Зал уловил перемену. Скользнув взглядом по присутствующим, она задержала внимание на сыновьях, оценила ель в соседней зале и, наконец, посмотрела на меня. Ее губы тронула фирменная многослойная полуулыбка.
— Господа, — произнесла она, — теперь, полагаю, настало время для дара совершенно иного толка. Барон Саламандра обещал подарить нам самую настоящую традицию.
Потрясающе точная формулировка. Умная женщина, снимаю шляпу.
Задав тон, она первой направилась к дереву, увлекая за собой остальных. В этот момент свита следовала за радушной хозяйкой дома, забыв о строгом придворном этикете. В этом крылась главная суть затеи. Обычная работа слуг обеспечила бы красивую картинку. Личное участие императорской семьи вживляло идею в почву.
Распахнув крышку первого из заранее расставленных под деревом ящиков, я отвесил короткий поклон.
— Ваше величество, — произнес я, — здесь требуется определенная вдумчивость и толика здорового любопытства. Каждая деталь нуждается в персональном внимании.
— Замечательно, — отозвалась Мария Федоровна.
Почин сделали серебряные орехи. Вопреки иллюзии массивности и абсолютной схожести с настоящими плодами, еловые лапы удерживали их без малейшего труда. Щелкнув скрытым шарниром, я раскрыл одну скорлупку прямо в ладонях императрицы, демонстрируя спрятанный внутри крошечный вензель.