— Вот здесь отлично. Изящное решение. Отказались от красивой ерунды в пользу функционального хода.
— Молодой человек невероятно гордился именно этим местом.
— Имеет полное право. Заслуженный повод для гордости.
Перевернув лист, я изучил следующий чертеж, затем еще один, с головой погружаясь в процесс. Для меня вообще редкость и огромное удовольствие наблюдать, как наспех сколоченная времянка начинает обрастать полноценным архитектурным телом. Бумажный проект и реальный фундамент — разные формы правды, но здесь они удивительным образом совпадали.
— Тут явно не хватает света, — заметил я. — Оставите так — получится приличная, но чересчур робкая комната. А ей пошел бы куда более смелый характер.
— Это малая гостиная.
— Тем более. Малая гостиная не должна напоминать тюрьму для провинившихся гостей.
— Ты сегодня подозрительно добр.
— Я всегда добр. Просто мне редко отвечают взаимностью.
Тихий смех Элен вызвал ответную реакцию.
Взгляд вернулся к общему плану, зацепившись за деталь, о которой следовало бы благополучно промолчать. Однако умение вовремя заткнуться при рождении хорошей идеи никогда не входило в список моих добродетелей. Обладай я им — жил бы спокойнее и, вероятно, намного беднее.
— Послушай, — я уставился в чертеж, — а ведь это внутреннее пространство можно в перспективе перекрыть.
Элен вскинула голову:
— Чем?
— Стеклом.
Пауза затянулась. Кажется, она начала представлять идею.
— Разумеется, не прямо сейчас, — мягко пояснил я. — И уж точно не в том карикатурном виде, как я мог бы набросать. Я о другом. Когда особняк окончательно осядет и встанет на ноги, над внутренним двором можно возвести легкую стеклянную крышу.
Палец уперся в план:
— Смотри. Сейчас мы имеем просто двор. Зимой это означает снег, ледяной ветер и слякоть по пути из крыла в крыло. Летом ситуация приятнее, но все же. Перекрываем верх — и получаем полноценный световой зал. Естественный свет сверху, защита от осадков — и логистика всего здания меняется кардинально.
Молчание продолжалось.
Понимая, что идея упала на благодатную почву, я сбавил тон, отказавшись от лекторских интонаций:
— Просто представь: за окном бушует метель, а внутри — тепло, растения и дневной свет. Люди перемещаются по сухому, отапливаемому помещению, забыв о мокрых дворовых переходах. Организуй там зимний сад, принимай гостей или просто наслаждайся живым объемом вместо бесполезной дыры между крыльями здания.
Элен медленно перевела взгляд с чертежей на мое лицо.
Это выражение навсегда врезалось в память. В ее глазах читалось восхищение человека, внезапно осознавшего грандиозность открывающихся перспектив.
— Ты сейчас серьезно? Это возможно? — выдохнула она.
— К сожалению, абсолютно.
— Почему «к сожалению»?
— Подобные озарения всегда влетают в крупную сумму. Сначала картинка манит красотой. Затем начинаются суровые будни: поиск качественного стекла, металла, толковых мастеров, расчеты, водоотводы, снеговая нагрузка и куча всего.
— Но проект реализуем?
— При грамотном подходе — да. Не завтра. И не в качестве архитектурной блажи. Но технически это возможно.
Она погрузилась в изучение плана. Затем перевела взгляд на окно, за которым продолжал кружить снег. И, наконец, снова посмотрела на меня:
— Ты опять делаешь это.
— Что именно?
— Берешь вполне добротную вещь и мгновенно показываешь, как превратить ее в нечто большее.
— Далеко не самая полезная привычка.
— Для размеренной жизни — определенно вредная.
— Для кошелька, смею заметить, тоже.
— Я сейчас не о деньгах.
Почва под ногами начала стремительно нагреваться.
Ситуацию спасло появление Лизы с чайным подносом. На столе появился фарфор.
Ловко расставив чашки и не потревожив чертежи, Лиза удалилась.
После ухода горничной гостиную заполнила уютная тишина. За окном мела метель, на столе дымился чай, рядом лежали архитектурные планы, а золотой браслет мерцал на женском запястье. В голове мелькнула простая мысль, вероятно, именно так и выглядит правильная жизнь.
Сделав глоток горячего чая, Элен вернула чашку на блюдце. Ее взгляд скользнул по чертежам и остановился на мне. Внутренняя струна в ней вновь натянулась.
Я начинал узнавать эту метаморфозу. Так выглядят люди, переходящие от разговоров о дорогом к обсуждению неизбежного.
— Григорий, — произнесла она.
Интонация заставила меня внутренне подобраться. Голос звучал слишком официально.