— Отнюдь. В вашей голове уже зреет план дуэли.
Его красноречивое молчание ее удовлетворило, значит все идет по плану.
— Боже, как вы предсказуемы, — вздохнула Элен.
— В вопросах чести неуместно выдумывать что-либо!
— Подставлять лоб под пули ради женщины без ее просьбы — это, простите, верх эгоизма и самолюбования.
Гость смешался, опустив глаза к ковру. Впрочем, приступ неуверенности длился считанные мгновения.
— Я пресеку его…
— Что именно вы пресечете? — хлестко перебила Элен. — Запретите дышать одним воздухом со мной? Запретите приходить на выручку? Какое право вы имеете распоряжаться моей жизнью?
Лицо Лодыгина пошло багровыми пятнами от жесточайшего удара по самолюбию. Блестяще, осталось дать последние инструкции.
— Взрослому, состоявшемуся мужчине, — тон Элен смягчился до интимного шепота, — достаточно просто обозначить границу. Одного твердого слова хватит с лихвой.
Юноша уставился на нее в полнейшем смятении.
— Предлагаете ограничиться словесным внушением?
— Призываю вас действовать с холодной головой зрелого мужа. Оставьте истерики кадетам. Дуэль должна быть бескровной.
Сравнение с юнцом раззадорило его. Распаленный, оскорбленный в лучших чувствах дворянин искренне верил в свою священную миссию защитника чести.
— Не знаю как можно сделать дуэль бескровной, — он хмыкнул, — потребуется надежный друг в качестве секунданта, — процедил он. — Мой разговор с этим выскочкой будет доходчивым.
Элен неспешно перевела на него взгляд.
— Присутствие свидетеля пойдет на пользу вашему самообладанию. Чужие глаза отлично отрезвляют горячие головы. Тем не менее, повторюсь: проливать кровь строжайше запрещено.
Юноша окаменел.
— Бросить перчатку и тут же забрать ее назад⁈
— Щелканье по носу зарвавшегося нахала требует элегантности, — осадила его Элен. — Саламандра усвоит урок. Ваша задача — продемонстрировать превосходство ума над инстинктами.
Грудь Лодыгина ходила ходуном. Поиск секунданта, формулировки вызова, защита светлой дамы, триумфальное унижение соперника. Этот внутренний монолог читался на его лице.
Элен нежно улыбнулась. Последняя капля переполнила чашу, сведенные скулы расслабились, Лодыгин наконец-то обрел твердую почву под ногами, превратившись из ревнивого страдальца в благородного мстителя.
Подсунь мужчине льстящую самолюбию роль и он с радостью выполнит грязную работу за тебя.
— Прямо сейчас отправлюсь за секундантом, — заявил юноша. — Рамки приличий будут соблюдены.
— Слышу речь зрелого мужа, — кивнула Элен. — Дешевые балаганные страсти вредят репутации. Публичные скандалы из-за моей скромной персоны совершенно излишни.
Очередной поклон и мыслями Александр Иванович уже мчался по заснеженному Петербургу.
После того, как он ушел, Элен несколько минут сидела абсолютно неподвижно.
Затем медленно скосила глаза на собственное запястье. Она искренне надеялась, что мальчишеская бравада обойдется без кровопролития. Она была уверена, что Толстой защитит Григория.
Бал незаметно перевалил невидимую черту, за которой праздник катится по собственной инерции. Сияние канделябров заливало залу и мягкая музыка служили фоном для светской болтовни. Нарядная ель, пресытившись вниманием первой волны зевак, вернула их обратно в сверкающий водоворот гостей. Толпа кружила по давно заученным траекториям: поклоны и заученные улыбки.
Элен была спокойной. В меру отстраненная полуулыбка. Она плавно перетекала от одной беседы к другой, искусно избегая откровенного поиска Коленкура в толпе
Скрытый плотным шелком браслет давил на запястье. Разогретый теплом тела металл словно пульсировал в такт биению сердца. Изысканный подарок превратился во вместилище смерти. Элен безжалостно оборвала этот внутренний монолог. Рефлексия уместна до рокового шага или после него. В процессе работы сантименты опасны.
Она заметила Коленкура. Посол возник в укромной нише залы, позволяющей вести приватную беседу на виду у всего света. Перебросившись дежурными любезностями со старым вельможей и отвесив изящный поклон знакомой даме, француз неспешно скользнул взглядом по толпе. Заметив Элен, он направился к ней расслабленным шагом хозяина жизни.
— Сударыня, — француз склонился как предписывал этикет, — вы сегодня редкостно строги к жаждущим вашей беседы.
Элен нацепила вежливую полуулыбку.
— Я и не подозревала о столь тяжком бремени светских обязанностей.
— Смею надеяться, мой шанс еще не упущен.
— Случись иначе, маркиз, меня бы здесь уже не было.