— Тогда выкладывай начистоту. Чего ты боишься?
Ответ задерживается, она явно взвешивает слова.
— Неосторожности, — наконец произносит она. — И того, что после моего ухода определенные вещи достанутся стервятникам.
— Чьей именно неосторожности?
— Любой. Моей, чужой… При нынешних раскладах граница стирается.
Пальцы с силой сжимают саламандру на трости. Может все же поступиться своими принципами и хорошенько взгреть по пятой точке?
— Давай без этих словесных кружев. Время не то.
— Какой же тон прикажешь выбрать?
— Тон человека, который поручает мне разгребать пепелище своей жизни после собственной кончины.
Тонкая морщинка пролегает между ее бровей. Исключительно от раздражения — я бесцеремонно вытащил на свет то, что она так старательно прятала.
— Прямым текстом о смерти речь не шла.
— Смысл ничуть не изменился.
Я отворачиваюсь и подхожу к окну, скольжу взглядом по темному двору, после чего резко разворачиваюсь.
— Элен… Объясни…
Тяжелый вздох выдает ее с головой, этот разговор стоит ей поперек горла. Причем именно из-за моей вовлеченности. Случайному визитеру легко скормить полуправду, но со мной подобный фокус обречен на провал.
— Существуют обстоятельства, требующие тишины, — произносит она глухо.
— Запрещено или невыгодно?
— Григорий, прекрати давить.
— Тогда перестань требовать от меня согласия на роль гробовщика.
Ее глаза вспыхивают.
— Я не этого прошу!
— Чего же тогда?
— Шага навстречу. Безоговорочного принятия.
На мгновение я теряю дар речи. Безоговорочного? По ее логике, она вывалила на стол проблему, а я, вместо поддержки, устроил ей допрос с пристрастием. Но ведь проблема заключалась в другом, в устранении первоисточника.
Кто мог ее так напугать? С кем она в близких отношениях? Юсуповы? Да нет, они способны на интриги, финансовые капканы и придворную грязь в промышленных масштабах. Тем не менее, довести женщину такого калибра до мыслей о завещании им вряд ли по зубам. Да и глупо, вряд ли она может им чем-то угрожать. Или может?
Ладно, кто еще? Отец? Абсурд. Родительский гнев имеет совершенно иную природу.
И тут меня озарило.
Пожар.
До этой секунды уничтожение особняка казалось мне банальной местью за строптивость, попыткой осадить слишком самостоятельную особу. А что, если полыхнувшее здание было последним китайским предупреждением? Выходит, неизвестный враг уже переступал порог с факелом в руках.
Опираясь на трость, я подаюсь вперед.
— Пожар…
— Прекрати строить домыслы на пустом месте!
Сказав это, она спрятала взгляд. Значит, я прав. Она вдруг посмотрела на меня прямо:
— Некоторые знания смертоносны!
— Какая трогательная забота! Вручить человеку ключи от своей жизни на случай скорой гибели и одновременно печься о его душевном покое? Серьезно?
Кажется, меня занесло. Но тут уж ничего не поделаешь. Взрослая девушка, а толком все объяснить — не хочет. Пальцы до боли сжали трость, подавляя дикое желание схватить женщину за плечи и физически вытрясти из нее скрываемое имя.
— Я доверяю тебе, — заявляет Элен. — Но допрос в мои планы не входил.
— Как и в мои — хоронить тебя.
— Правила этой игры скрыты от тебя.
— Снова эти двусмысленные фразы. Просвети убогого.
— Это невозможно.
— Перевожу на русский: нет желания. Так?
Вспыхнувшая в ее глазах ярость на долю секунды вызывает укол совести. Впрочем, я уже не добьюсь от нее ничего. Уперлась.
Элен выдерживает мой взгляд с пугающим спокойствием. Для человека, только что прижатого к стенке крайне неудобной правдой, у нее чересчур ровное дыхание.
— Ты многого не знаешь.
— Так просвети.
Разум заранее приготовился к очередной порции словесного тумана, к полунамекам, вызывающим лишь раздражение. Однако она виртуозно проигнорировав прямой вопрос, вытащила из рукава фигуру такой силы, что я по-настоящему поразился.
— На новогоднем балу ты получишь титул барона. Из рук самого государя.
Слова вроде простые, но мозг наотрез отказался складывать их в осмысленное предложение.
— Чего?
Элен хмыкнула.
— Именно об этом я и говорю, — уже улыбаясь заявила она. — Твоя осведомленность оставляет желать лучшего.
В черепной коробке на полном ходу столкнулись два встречных поезда. В первом — ее страх, недавний поджог и упрямое молчание. Во втором — эта буднично брошенная новость.
Барон. Серьезная ступень. До древних княжеских гнезд и сиятельных графов мне как до Китая… Тем не менее, это весьма солидный ранг. С обладателем подобного титула нельзя просто отмахнуться фразой в духе «знай свое место, мастеровой». Для человека моего происхождения это невероятный скачок, гарантирующий высшему обществу затяжную изжогу.