Возмущенно пискнув, котенок плюхнулся на зад. Попеременно переводя взгляд с Доходяги на нас и обратно, он, судя по всему, осознал ошибку.
Прошка сразу подхватил страдальца на руки, прижимая к груди.
— Да ты что, дурень маленький, — запричитал парень на Доходягу с такой жалостью, словно котенка только что отпинал гвардейский полк. — Он же дом защищал.
Уловив заботливые эмоции, зверек сменил шипение на негодующее сопение, уткнувшись Прошке в рукав. Во хитрюга мелкий.
Тем временем Доходяга подошел ко мне и принялся тереться о сапоги. В каждом его движении читалось снисхождение: порядок наведен, можешь пользоваться устроенным бытом.
— Вот ведь паршивец, — пробормотал я, нависая над ним. — Сам в дом притащил, еще и сам шпыняет. Раньше воспитывать надо было, — хмыкнул я.
Вскинув голову, кот посмотрел на меня с укоризной и продолжил полировать сапог.
В подобные минуты дом оживал. Вышедшая на шум Анисья обрадовалась нам, лицо женщины просто озарилось домашним теплом.
— Господи, дождалась, — выдохнула она, бросившись первым делом к сыну. — Прошка, ну-ка дай-ка на тебя посмотреть. Совсем вытянулся.
— Я не вытянулся, — тут же насупился парень. — Я вырос.
— Ну вот, вырос. А я как сказала?
И плотину прорвало. Прошка взахлеб затараторил, сваливая в кучу все столичные новости. Он с упоением рассказывал про работу в «Саламандре», про то, как начал разбираться в камнях и оправах, как мастер делится секретами, и как однажды он почти не запорол сложную вещь.
Поправляя ему ворот и приглаживая вихры, Анисья только успевала вставлять междометия:
— Да ну? Вот оно что. Ишь ты… А руки-то покажи.
Парень с гордостью продемонстрировал ладони. Мелкие царапины, въевшаяся темная пыль от ремесла и правильная, рабочая грубоватость выдавали трудолюбивого ремесленика. Ребенок исчезал, уступая место человеку дела.
— Барин? — Анисья перевела взгляд на меня. — Не врет?
— Ни в коем разе, — подтвердил я. — Толк из него точно выйдет.
Мальчишка не ожидал такого признания. Даже замешкался
— Слышала? — выдавил он, включив солидность на максимум. — Я ж говорил.
— Слышала, — кивнула мать, сдерживая улыбку. — Уж это я точно слышала.
В натопленной горнице нас уже ждал накрытый стол: пузатый чайник, чашки, мед, свежий хлеб. Опустившись на лавку, я вдохнул полной грудью. Запрыгнувший на скамью Доходяга немного поразмыслил над своим статусом и перебрался поближе к моему локтю. А сложивший полномочия воеводы котенок пытался уснуть на руках Прошки, вцепившись коготками в край рукава.
Услышав про мое новоиспеченное дворянство, расписанное парнем в самых ярких красках, Анисья покрылась бледностью. Видимо, женская логика тут же нарисовала картину немедленного изгнания на улицу. Воистину, чужая душа — потемки. А женская — тьма тьмущая.
Потянувшись к тарелке, я наткнулся взглядом на стопку писем.
Аккуратно сложенная бумага лежала сбоку. Обычно корреспонденция сначала переходила в руки Варвары и та давала мне только необходимы письма. Я потянулся к конвертам.
Первые два — корреспондент жаждал срочной консультации по бриллиантам, которых я в глаза не видел. Другой истерично требовал поставки, вполне терпящей до следующей недели.
Третий конверт я вскрывал с раздражением, однако подпись заставила подобраться.
Фигнер.
Текст отличался краткостью. Аудиенция возможна завтра. Скорый отъезд по делам в Москву не позволял встретиться позднее.
Перечитав строки дважды, я хмыкнул. Надо же. И не забыл же.
Я придвинул чистый лист. Мудрить здесь не стоило. Грех было упускать совпадение наших маршрутов.
Я сообщил о собственном отъезде и предложил разделить большую часть пути, пообещав карету до нужного места. Постарался изложить предложение простым деловым тоном. Человек никогда не должен чувствовать, что его втягивают в чужую игру.
Запечатав конверт, я распорядился об отправке с нарочным.
К тому времени чай остыл до нужной температуры. Развалившийся на руках Прошки котенок демонстрировал позу триумфатора, а вот Доходяга откровенно осуждал подобную мягкость нравов.
Задумчиво поглаживая за ушками сурового отца неразумного семейства, я улыбался.
Фигнер был мне жизненно необходим. Требовался долгий, обстоятельный разговор. Совместная дорога подходила для этого. Долгое сидение в карете верста за верстой, помогут понять этого человека.
Поднявшись засветло, я по старой привычке решил взяться за дела. В такие часы думается острее: камин только начинает дышать теплом, любую задачу можно решить без лишнего шума. Иван, разумеется, возник на дворе раньше меня. Подобные люди, кажется, лишены потребности в пробуждении — они просто материализуются в нужном месте, ожидая следующего приказа.