Борис болезненно скривился, отказываясь сдавать приграничье без контрудара.
Сдвинув северную синюю группу вглубь территории, я подогнал к ней южную.
— Принято. Соединение состоялось. Взбешенный неудачей корсиканец продолжает наступление. Пространство само по себе его не переварит, требуется активная помощь. Идеи?
Острием вилочки Юсупов ткнул в вытянувшуюся красную нить снабжения:
— Рубить хвосты. Оставляем в покое боевые порядки, выжигаем фураж, перехватываем провиант и калечим обозы.
— Кем? — коротко бросил я.
— Легкой кавалерией, летучими отрядами.
Передвигая мелкие фигурки, Фигнер кивком поддержал мысль:
— Согласен. Вдобавок потребуется расчет. Обмен сотни сабель на десяток сожженных телег сработает на пользу неприятелю.
— Стало быть, на старте кампании оба «за» изматывание и уклонение от генерального сражения? — подытожил я.
— Безусловно, — подтвердил офицер. — Мы отступаем ровно до тех пор, пока каждая верста растягивает их жилы.
Интересно, я честно говоря думал, что они будут вести к генеральному сражению. Пододвинув красные флажки к центру карты, я усложнил задачу:
— Француз вязнет глубже. Логистика трещит, хотя ударный кулак сохраняет мощь. Наши пятятся. Наступит критическая точка: общество и войска зададут резонный вопрос о пределах сдачи территорий. Где ставим этот предел?
— На крупном стратегическом узле, — первым отозвался Борис. — Сдача подобных позиций без боя вызовет падение духа. Войска просто перестанут понимать смысл маневров.
Фигнер поддержал идею, сместив акценты:
— Генеральное сражение неизбежно. Бесконтрольный отход разлагает дисциплину. Весь вопрос сводится к срокам и конкретному месту.
— Ваши варианты?
Немного помедлив, Юсупов потянул штангу к переплетению внутренних трактов.
— Вот здесь. На подступах к крупному центру противник умоется кровью.
Переставив синие корпуса и выведя на фланги красные обходные колонны, я взвинтил темп. Наша симуляция оказалась азартной даже для меня.
— Позиция выбрана. Каковы реальные сроки развертывания боевых порядков в полевых условиях, с поправкой на дожди и усталость марша?
Нависнув над столом, Фигнер отрывисто заговорил:
— Измотанным постоянным отходом войскам требуется время. Точно подсчитать невозможно. Излишняя медлительность позволит неприятелю навязать сражение на своих условиях.
— Следовательно, обосновываемся и принимаем удар, — резюмировал князь.
— И держимся зубами. В противном случае маневр превратится в бегство.
Я сместил еще несколько деревяшек и выдал кульминацию:
— Допустим, сражение состоялась. Потери чудовищные с обеих сторон. Русская армия обескровлена, сохраняет строй и продолжает откатываться. Француз возобновляет марш, игнорируя северное направление и официальную столицу. Его цель — Москва.
Собеседники оторвали взгляды от карты и уставились на меня.
— Москва? — нахмурился Борис. — Бросив Петербург в стороне?
— Именно так. Обоснуйте мотивы сами?
Вновь взявшись за инструмент, Фигнер методично очертил оба маршрута.
— Северный тракт длиннее и сложнее. Поход на Столицу скует только бюрократический аппарат. Бросок на Первопрестольную вырывает саму душу Империи. Удар в сакральный центр.
Скептически покачав головой, князь хмыкнул:
— Выбор старой столицы вместо действующей выдает в полководце запредельную гордыню и тягу к дешевым театральным эффектам.
С такого ракурса, про гордыню, я не смотрел.
Крошечная черная точка Москвы внезапно приковала наши взгляды. Мы оперировали логистическими терминами: обозы, версты, направления атак. А в итоге уткнулись в нечто нематериальное. За чьи-то амбиции всегда расплачивается солдат.
— При таком раскладе мы обязаны перехватить его до городской черты, — буркнул Борис. — Нанести предупредительный удар, способный остановить вражеское наступление.
— Заслон необходим. — Фигнер потер подбородок. — Возникает другой нюанс. Бросаем резервы в новую бойню? Отступаем для перегруппировки?
— Ваше мнение?
Офицер ненадолго задумался.
— Повторный отход после генерального сражения оправдан при сохранении боеспособности армиии. Потеря управления вызовет хаос до подхода французов.
Борис процедил:
— Стало быть, рискнем.
Мрачный взгляд Фигнера уперся в меня.
Я целенаправленно подводил их к самому краю их военного кругозора. Пододвинув красные флажки вплотную к столичным пригородам, я осторожно добавил:
— Задачка. Исход сражения неочевиден. Обе стороны истекают кровью, русская армия отступает, Бонапарт оказывается у ворот Москвы. Расставляем приоритеты: судорожно ищем возможности для нового столкновения или сберегаем армию, избегая разгрома по частям?