Найти металл со стабильными характеристиками в этом времени сродни поиску философского камня. Знакомый кузнец из одного и того же железа сегодня скует шедевр, завтра — кусок шлака с пустотами и рыхлым зерном. Плавающий процент углерода и преждевременная усталость материала для сабли неприятны, для оружейного замка критичны. В Твери процесс чуть лучше налажен, но все же не шибко меняет расклад. Для редуктора подобная лотерея невозможна.
Я видел перед собой схемы, чертежи, которые выжали из меня все соки. Единственное, что я не указал в документах, так это материалы. Схватив кулибинскую ручку, я набросал на чистом листе пару пересекающихся окружностей. Резервуар.
Здесь допускается грубость. Толстые стенки добавят веса, обеспечив нужную гарантию. Излишняя тяжесть прототипа вполне простительна. А вот металл со скрытым изъяном будет гибелью. В один прекрасный момент такая железка рванет прямо в лицо стрелку. Значит, баллон выточим из самой лучшей стали, пожертвовав изяществом.
Со стволом тактика тупого утолщения не сработает.
Законы баллистики массой не задавишь. Канал должен быть ровным. В противном случае пуля начнет жить собственной жизнью.
Гладкий, доведенный до идеала ствол в здешнюю эпоху тянет на полноценное чудо. Местные мастера способны вытянуть подобное руками, однако потребуется человек с маниакальной страстью к точности. Тот, кто станет раз за разом шлифовать канал, выверяя его на просвет и снимая микрон за микроном. Нужна ювелирная точность.
Тяжело вздохнув, я переключился на редуктор. Центр всей драмы.
Изготовление редуктора требует филигранной и кропотливой работы.
Я внезапно осознал ценность этой железки как неоспоримого аргумента. Винтовка даст исчерпывающие ответы на все сомнения Фигнера.
Склонившись над столом, я устроил мозговой штурм.
Ложу можно упростить, но ствол и редуктор будут ювелирными изделиями, оттого и будут стоить как крыло от Боинга. Требовалась высококлассная сталь, качественная бронза и тонколистовой металл для клапанной группы. Именно эти элементы критичны для создания конструкции.
Архангельское отлично подходило для сборки, тестирования и черновых прогонов. А вот для микромеханики возможностей местной базы не хватало. Требовался материал иного уровня качества, лишенный случайных примесей.
Откинувшись на спинку стула, я вслух подытожил:
— А часики все тикают. В том числе и в «Улье».
Я встряхнул головой, возвращаясь к чертежам. К визиту Фигнера необходимо подготовить боевой прототип.
На следующий день я направился в технический сектор усадьбы, который мы не показывали Фигнеру. Архангельские кузни потихоньку просыпались. Разворота в полную мощь еще не случилось, кругом чувствовалась легкая неуверенность недавно запущенного механизма. Тем не менее, работа кипела: в одном углу тянули стальную полосу под крепеж, в другом — правили ось тяжелой телеги. Дальше плотники вовсю гнали внутрянку для нового сарая, кузнец с подмастерьем хрипло ругались над прогоревшим краем заготовки. Вдоль стен громоздились ящики с железом и прочим полезным хламом.
Перемещаясь от верстака к верстаку, я взвешивал заготовки. Стучал ногтем по кромкам, изучал срезы, оценивал цвет и то, как сталь держит холод. Картина вырисовывалась удручающая, Архангельское годится для моей затеи почти во всем, кроме главного.
Местные умельцы превосходно строили и на совесть чинили экипажи и телеги. Ковали крепко, создавая вещи для долгой службы. Для повседневных нужд — просто сокровище. А вот применительно к пневматической винтовке…
Мой чертеж требовал стабильного материала без изъянов. Сталь обязана вести себя предсказуемо по всей длине заготовки. Внешне идеальный металл должен сохранять плотность и внутри. Деталь должна держать одинаковые нагрузки и утром, и вечером, и после десятого выстрела.
Подобного уровня качества в мастерских не было. Местные мастера заточены были под совершенно дрцгие задачи. Взвесив в руке длинную, ладную, вполне приличную на вид стальную болванку, я с сожалением ее забраковал. Телегу она потянет прекрасно. Даже сгодится для крепкого гладкоствола, наверное. А использование ее в пневматике не получится, это как игра в рулетку.
Я хмыкнул, вспоминая интересную историю из своей жизни. Тогда я еще наивно полагал самыми опасными людьми на свете заказчиков корпоративных сувениров.