Заявился ко мне как-то один клиент, самоуверенный хозяин жизни. На годовщину фирмы ему понадобилась настольная безделушка: с виду обычный металлический куб, а внутри хитрый поворотный механизм. Нажимаешь грань — открывается крошечный тайник. Бесполезная вещь, зато баснословно дорогая.
Материал этот деятель приволок свой. С надутыми щеками вещал про «авиационный сплав» и «друга из оборонки». Одно это уже наводило на соответствующие мыли.
Интуиция не подвела. Снаружи сплав выглядел пристойно. Сначала резец шел мягко. Затем стружка поменяла звук на противный визг. При шлифовке край повело. На точной выборке угол украсился микротрещиной. Когда внутренняя механика была почти готова, этот проклятый «авиационный шедевр» выдал крошечный скол там, где толщина стенки доходила до критического минимума.
Выдав в эфир трехэтажную конструкцию, я отправился к унылому, скучному старику-поставщику. Этот дед никогда не бросался глупыми эпитетами, зато из его невзрачной чушки нужная деталь вышла с первой попытки.
Урок я тогда хорошо усвоил: металл, собственно как и человека, следует оценивать в соответствии с его поведением под жестким инструментом.
Здешняя ситуация повторяла тот сценарий. Русское железо оставалось неплохим. И это хорошо. Гораздо хуже, когда материал строит из себя чудо-сталь, а потом разлетается кусками в готовом изделии.
Вернув стальную чушку на место, я потянулся к бронзе, на первый взгляд весьма недурная. Для втулок или деталей со скользящей посадкой, почти идеальна. А в ювелирной механике ее применение вызывало серьезные опасения.
Жить допущениями мне статус не позволял.
Редуктор жестоко наказывает за русский «авось». Сжатый воздух должен поступать к клапану ровно и с выдержкой. Малейший скачок давления обеспечит разную начальную скорость пули для каждого последующего выстрела. Демонстрировать Фигнеру винтовку, меняющую свой характер после третьего нажатия? Нет уж, увольте.
Инспекция двух соседних кузен, ревизия складских запасов и разговоры с мастеровыми о ближайших поставках окончательно расставили точки над «и».
Добыть необходимую сырьевую базу прямо здесь и сейчас не представлялось невозможным. Перспективы Твери выглядели интереснее. Со временем там появятся иные запасы, другой жар печей, совершенно иной размах. Металл можно будет целенаправленно варить под конкретную задачу, навсегда забыв о молитвах слепому случаю ради приличной болванки. Впрочем, Тверь пока оставалась далеким будущим, часики же тикали прямо сейчас.
— Вот тебе и вся великая стратегия, — вполголоса произнес я, обращаясь к пыльному воздуху мастерской.
Подошедший мастеровой по моей указке притащил инвентарную книгу. Быстрая сверка записей с увиденным подтвердила неутешительные выводы.
Надо ехать в Москву. Стоило признать отсутствие нужного металла в Архангельском, как дальнейший алгоритм действий выстроился сам собой.
Спросить совета оказалось не у кого. Борис укатил в столицу по каким-то важным делам. Новость об отбытии князя принес этот неприятный дворецкий, которого держат тут для скармливания дезинформации.
— Его сиятельство изволили выехать еще утром.
Опираясь на трость, я изучал его лакейскую выправку и в очередной раз убеждался, что таким людям доверять опасно. Они служат собственной выгоде. Обсуждать с подобным кадром поставщиков я не собирался. Я взял с собой Ивана и сообщил дворецкому о том, что уеду по делам в Москву. К счастью, тот не задавал лишних вопросов.
Сборы заняли минимум времени. Зимний тракт был неприветлив. Конец января тут был холодным и ветреным. Холод по-хозяйски забирался под тулуп, проникал в кости и вымораживал любые мысли. Единственным желанием становилась кружка обжигающего кипятка на ближайшей станции.
Бесконечные русские версты понеслись в окне. Сидящий на облучке Иван хранил молчание, изредка придерживая лошадь и подозрительно вглядываясь в темнеющие перелески. Этот человек непрерывно осматривал пространство на предмет любой угрозы.
С каждой сменой лошадей цель поездки масштабировалась. Банальная закупка превращалась в охоту за самой возможностью реализовать проект. Ситуация бесила. Выдумать новую концепцию войны, стянуть в один узел князей, мастеров и будущих диверсантов — и намертво встать из-за отсутствия пары кусков правильного металла. Дьявол, как всегда, крылся в деталях.
На очередной станции пришлось выйти размять затекшие ноги. У крыльца двое местных купчиков громко обсуждали привезенный из города ящик с модным французским барахлом — флаконами, лентами и зеркальцами. Глядя на этих дельцов, я внезапно свернул на совершенно иную тропу.